— Э, нет, брат! Этак не пойдет. К тому времени денег в помине никаких не будет: вот как в твоем жиле. А в музеях полно их будет. Думай обратно давай.
— Обратно я и хотел, брат, — сказал Николай Иванович, размышляя. — Машину купил бы — непродажны, государственные. Пароходы — непродажны, поезда — непродажны…
— Да ты же молодец, Николай Иванович! — Начальник все более радовался. — У тебя губа не дура и глаз глядит как раз куда надо! Понравилось на машине ехать? А если бы она моя была, ехал бы ты на ней?.. А когда она государственная — все могут ехать на ней, кому надо.
— Так-то лучше, — сказал Николай Иванович. — Но мне на Индигирку надо, туда машина не идет государственная.
— Тоже правильно! — воскликнул начальник. — Надо, чтобы шла государственная машина повсюду — отвезла бы тебя за твои деньги. Но машин не хватает на все концы, для всего народа. Народ велик, страна громадная, а машин еще мало сделали. Дорого стоят, дьяволы!
— Дьяволы, однако?
— Еще какие: тысяч сто, должно быть, стоит одна машина. Даже твоих денег не хватит. Но вот что мы делаем: складываемся всем народом, кто сколько может, и даем взаймы государству на постройку машин, и поездов, и пароходов…
— Погоди. Это дело… Мирское, истинное дело… Кому деньги отдать?
— Деловой разговор! — Начальник потирал руки. — Сейчас все устроим. Может быть, как раз на твои денежки трактор выстроят, а то и самолет!
— Как же это? Почему на мои? Говорил, машину, поезд, пароход построят, а то вдруг трактор, самолет…
— Значит, ты против трактора?.. А целый месяц интересовался, работу на заводе бросил, не отходил от тракторов… Тут какая-то тайна!
Оба молча смотрели друг на друга.
— Как решаешь? Даешь государству взаймы? На все строительство: и поездов, и пароходов, и тракторов…
— Не дам.
Начальник сбил кулаком фуражку на лоб:
— Задачка! Задел ты меня чрезвычайно, брат. Я бы тебя не выпустил, пока не узнал бы, в чем тайна… Но классового чувства против тракторов у тебя нет безусловно…
— Чего нет?
— К сожалению, не имею права тебя больше задерживать. Уезжай ты из Якутска или уходи, как хочешь, только поскорей: не затрудняй меня.
— А с деньгами что сделать? Так и не сказал.
— Ох, папаша! — сказал начальник и сбил фуражку со лба на затылок. — Что мне с тобою делать?
Николай Иванович покойно ждал. А начальник закраснелся вдруг как ошпаренный и начал смотреть пронзительно. Срыву спросил:
— Братьев как звать?
Записал о братьях — как звать, сколько лет, какого нраву. И глазами проникал. Особые приметы: батя — малого росту, младший — противу Николая Ивановича человечней на целую голову. Не понял, допытываться стал: как так — человечней на целую голову?..
— Ну, видней, рослей.
— Где они оба?
— Бог ведает.
— А ты почему не знаешь?
— Давно в Мир ушли оба, не вернулись, — пояснил.
— А все же слухом слыхал о них?
Николай Иванович думал долго на этот раз. Сказать, что встретил батю на железной дороге за Байкалом?.. Тогда опять начальник не отпустит. Станет выпытывать: о чем говорили?.. Сказать, что на радостях встречи даже и забыл спросить про некоего разбойника, кличкой Меншик… А начальник допытываться станет: не наговаривал ли батя на власть, не подучивал ли против?..
Но есть же правда в батиных речах об указе государевом. И Зырянов признал, что ищет гееннскую смолу добыть. И сам начальник сказал, что машины — дьяволы суть. Надо начальника от батиной правды отвратить, а язык не приучен врать. Ложь сложить бы…
— Упрошу ли тебя моему поиску помочь… Подойди сходительно. Исполкома верхоянского караульщик сказывал про зверя, кличкой Меншик…
— Вот-вот!.. — Начальник живо повеселел и в лице отошел, но еще с недоверием смотрел.
— Имя зверя крещеное никто не ведает, сказал. Ты хвалился, все про всех знаешь. Откручинуй меня!
— Настоящее имя бандита и я, брат, не знаю… Но к твоему описанию бати подходит этот зверь точь-в-точь.
— Нет ли поклепа?..
— К сожалению, все правда про него.
— Под кого же подпал батя?..
— Под самых злейших врагов наших.
— Теперь ему поноровить мочно ли?.. Я мыслю — нет.
— И я так думаю, — сказал начальник.
— Промыслю его самого — в руки отдам, не сам убью.
— Не сам! Ни в коем случае! — Начальник забеспокоился. — Сам под суд пойдешь!
Николай Иванович сговорился с торговыми людьми ехать до Оймякона. Вышли из Якутска большим обозом, во сто оленей, 16 января.
Все утро ехали в туман через Лену. На другом берегу остановились возле юрт, не распрягая. Хозяин ближайшего балагана уже выкопал из снега бутылки с жидкой водкой — еще раньше, чем обоз остановился: пока соседние балаганы не перехватили к себе выгодных гостей.