— Правильно, я не подумала. В русских былинах и сказках пойдешь направо — жизнь потеряешь; пойдешь налево — коня потеряешь. Но нам с тобой еще хуже: пойдем направо — сгорим, налево — угорим.
— Лучше направо, — сказал Женя.
— Почему это лучше? Не понимаю.
— Дышать будем. И может быть, только обгорим. — Женя подумал и добавил: — Если ночевать будем на Эргежее.
— Если пройдем до вечера двадцать пять километров тайгой, по топям, где опытные люди проходят пять километров в день, — сказала Лидия и скомандовала себе: — Лидуша! Вперед!
Женя засмеялся и посмотрел на нее с восхищением.
Лидия держала направление по компасу, но Женя сказал, что по компасу они придут не к вечеру, а к утру. Препятствия отнимают больше времени у путника, чем расстояние. Компас ведет прямо на препятствия, которые тропа обходит.
Он нашел тропу и спокойно пошел по ней.
— Но ведь это чуть ли не в обратную сторону, Женя! — воскликнула Лидия.
— Это на Эргежей, к Шаманскому источнику.
Она покорилась.
Тропа была бесконечно извилистая, и Лидия перестала взглядывать на компас. Она больше не могла удерживать направление при бесконечных поворотах и заворотах. Самое возмутительное было то, что при этом хватало предостаточно и топей, и валежника, и лесной гнили. Тропа завела в болото.
«Ты мечтала о земле, по которой будут топать твои ноги — получи, Лидуша. Геология — вся в твоих ногах. Господи! Но для чего это геологии?»
Женя с шестом в руке мужественно разведывал дно тропы, входил в грязь по колена, затем до живота. Лидия шла за ним, сжав губы. Но, выйдя из болота с отвратительным ощущением грязи на всем теле, она с дрожью в голосе спросила:
— Больше этого не будет, Женя?
— Вся дорога такая, до Эргежея.
— Так для чего же мы кружим? Не лучше ли пойти напрямик?
— Напрямик хуже.
— И засуха не берет здесь! Что за несчастье!
Она знала из книг, что таковы все водоразделы в этой части Якутии: болота и мари на болотах, и провальные окна — бадараны, и несохнущие топи. Но в книгах все это как-то… легче.
Как остроумно путешественник Булычев в 1856 году назвал якутские пути сообщения: земноводные тропы!
— Это хорошая тропа, не очень топкая. Но, может быть, есть еще лучшая, — говорил Женя.
Он обождал, пока Лидия выбралась из кучи полусгнившего валежника и отряхнулась.
— После того, что я пожил в Сибири, не знаю в лесу, куда идти! Отец смеется надо мной: «Как русский без дороги».
— Но ты отлично ведешь меня, Женя.
— Нет, плохо… Вот вторая тропа.
Он остановился и с огорчением сказал:
— Не знаю, которая тропа лучше.
— Постарайся вспомнить, Женя! Это очень важно. Ты давно здесь не был?
— Я все помню. Я никогда здесь не был.
— Женя! Ты говорил, что знаешь насквозь каждое болотце в этой местности и не пройдешь здесь только ночью!
— Я говорю правду: знаю каждое болотце. Почему я не пройду ночью? Потому что сам не был здесь.
— И не знаешь поэтому дороги!
— Знаю дорогу.
— Но ты же не был здесь?!
— Мой отец ходил.
— Поздравляю. Значит, отец знает дорогу. А ты при чем?
— Я же его сын.
— О господи!.. Мой отец доктор, но я никого не лечу! — сказала она с раздражением.
— Почему, Лидия Максимовна? Если бы мой отец был доктор, я бы лечил. О!.. Но, конечно, ваши братья лечат?
— Даже братья не лечили бы… если бы они у меня были.
— Разве их отец не научил бы?
— И не подумал бы.
Женя не утерпел и скрыто осудил отца Лидии:
— Василия Игнатьевича отец научил лоцманить.
— Я пошутила, Женя, мой отец агроном. — Но агрономических советов она ведь тоже не подает. — Разве отец должен научить своих детей всему, что он сам умеет?
— Дочерей мать учит, — сказал Женя. — Для этого у человека есть отец, мать и предки. Один человек не может узнать все дороги ногами. Он узнает головой.
— Ты знаешь все дороги, по которым ходили твои предки? — спросила Лидия насмешливо.
— Конечно, знаю. Я еще очень мало сам видел, но я могу пройти по следам предков. Предки не могли видеть Кузнецкстроя, где я работал. Мои дети будут знать еще больше, чем я знаю!
— Потому что они прибавят свои следы к следам предков, о которых они узнают на словах?
— Конечно. В книгах вы узнаёте тоже на словах, — сказал Женя, отражая жало ее вопроса.
— В книгах слова лежат крепче. Можно прочитать несколько раз.
— Зачем несколько раз? Вы говорите один раз, и я буду всегда помнить.
— Ну, расскажи, какая дорога впереди.
— Мы шли березами, — сказал Женя. — Теперь идем кочкарником. После будут березы вместе с ольхой. Одна большая ольха там росла. Возле нее можно посидеть на сухой кочке в июле…
— А если ольха сгорела?
— Кочка не сгорела.
— И ты узнаешь кочку среди кочек?
— Это же легко! На этой кочке растет такая трава, не знаю по-русски как называется. Она не росла на соседних кочках десять лет назад.
— А теперь она разрослась на всех кочках!
— Все равно узнаю. След после пожара остался. От большой ольхи тоже осталось что-нибудь. Потом, дальше, маленькое болото, но очень глубокое.
— А до Эргежея много осталось? — спросила она, тоскуя.
— Много.
— Почему ты не знал, которая тропа лучше?
— Потому что не было другой тропы раньше. Новая тропа.
