Лидия уже знала, что она поедет. Но работать с ним вместе она не будет — она возьмет себе Эргежей и сразу начнет работать. Если он согласится, конечно…
Василий согласился неохотно.
Лидия по каким-то своим делам не могла выехать в начале апреля. Василий тоже задержался в Москве с защитой диплома, и экспедиция, возглавляемая Меншиковым, отправилась без них.
12 мая Василий прибежал в общежитие института перед самым поездом — и это было тоже трудно.
— Не мог пораньше? — упрекнул Алиев. — Последний раз, может быть, видимся.
— Даже сейчас мне было невероятно трудно прийти. Куда ты едешь?
— Во Второе Баку, в Пермь. А ты?
— Я еду в Якутию, и на всю жизнь! — сказал Василий почти в лихорадке.
— Вася! — вскричал Алиев. — Стоит ли истратить жизнь на ошибку? Мировой опыт и теория против тебя!
— Я за такую науку, которая не задерживает моей мысли…
— Откажись от этой мысли раз и навсегда, я умоляю тебя!
— Не откажусь! — закричал Василий. — Джордано Бруно и на костре не отказался!
— Ему угрожали, а я тебя умоляю! Потеряй всякую связь с этим делом!
— Я связал себя с этим делом на всю жизнь.
— Пожалуйста.. Но все нефтяники идут работать туда, где есть нефть, а ты идешь туда, где нефти нет и не будет. Ты заставляешь меня страдать за тебя!
— А ты — меня: тем, что страдаешь не так, как надо для меня!
Лидия была уже в вагоне.
Они проехали по железной дороге мимо Байкала на восток, до станции Невер. От Невера они поднялись автомобильным трактом сквозь тайгу почти прямо на север и по большой излучине Алдана, которую река выгнула крутой дугой к Амге. Здесь, на вершине луки, стоит поселок Алданзолото. Водораздел к Эргежею сужается до восемнадцати километров. Отсюда до Черендея остается всего сто шестьдесят километров, если мерять натянутой ниткой по карте. Но дорога шла не по нитке и не по карте, а по тайге, и называли ее Дорогой Мертвецов.
Десятки тысяч старателей с женами и детьми кочевали в те годы между Алданом и Леной двумя встречными лавами. Одни искали золотой ключик, другие нашли его и несли намытое золото через глухую тайгу, стремясь выйти к населенному месту и обменять золото на деньги и товары для жизни. И многие не дошли тогда, а золото их сдавал в контору убийца.
— Сумасшедшие вы люди, — сказали алданцы женщине и мужчине, приехавшим из Москвы. — Вы хотите пойти по Дороге Мертвецов одни?
«Проводник повел бы меня по тропам, по притокам, это как раз и есть Дорога Мертвецов», — размыслил Василий. И он пошел по водоразделам, избегая всех троп, избегая воды.
Он оставил Лидию на Эргежее и шел по компасу на северо-северо-запад. По ночам он прокрадывался к ручьям, подолгу затаиваясь, прислушиваясь не как зверь, за которым охотятся, а с терпением охотника. И жадно, много пил и наполнял флягу.
На четвертый день он вышел к Лене, как хотел — значительно выше Черендея. Охотничьим топориком он срубил несколько тонких деревьев и сплотил. Пока он переправлялся, Лена сносила его, и он прибился к левому берегу точно у Черендея, с шиком природного плотовщика — как раз против базы эвенкийской кооперации. Год назад этой базы еще не было. Ого! База построилась рядом с магазином.
Из магазина вышел Григорий Иванович Кулаков. Он радостно бросился к Зырянову:
— Ну как, теперь уже добывать приехали? А мы, знаешь, этой зимой собрали деньги на газогенератор. Зачем нам устарелое керосиновое освещение, когда можно получить электричество, не дожидаясь твоей нефти, еще скорее?.. Переходи к делу: тебе продукция нужна! На сколько ртов?
— На сто ртов. А давно они здесь? — спросил Василий.
— Кто здесь? — спросил Кулаков.
— Экспедиция давно прибыла?
— Не было никакой экспедиции, кроме тебя.
— Извини, пожалуйста, товарищ Кулаков, я побегу, — сказал Василий.
— Значит, на сто ртов, — повторил себе. Григорий Иванович и пошел по берегу озабоченный, вдохновленный, исполненный сознания своей важной миссии, как хозяин самого главного — еды.
На базе Золотопродснаба Василий удостоверился, что экспедиция действительно не прибыла и никаких сведений о себе не давала. Но слух доходил о ней из Иркутска.
Василий пошел на телеграф.
Телеграфист с изумлением прочитал необыкновенную телеграмму в четыре адреса — в Якутск, Усть-Кут, Иркутск и в Москву:
«Руководство не прибыло Лену экспедиция потерялась всем снаряжением неизвестно где точка Денег тоже нет Зырянов».
— Вы и есть Зырянов? — спросил телеграфист, он же и начальник почтово-телеграфной конторы, широколицый якут с большими серьезными глазами. Он отлично помнил Зырянова.
— Вот паспорт и удостоверение.
Телеграфист внимательно прочитал в документах все, что в них было написано и напечатано. Потом деловито спросил, как будто это входило в его обязанности:
— Теперь приехали нефть добывать?
— Так, — ответил Василий уклончиво и протянул деньги. — Я очень тороплюсь. Я уплачу и уйду.
