Вопреки популярному мнению, люди умирают не одинокими. Бессмертные души отводят в лучший мир проводники – бесчувственные и дисциплинированные создания. Но что, если один из них не выполнит свою работу? Лотти с детства знает о последствиях такого проступка. И теперь, когда спустя шесть лет тот самый проводник появляется на пороге ее дома, Лотти вынуждена столкнуться с событиями, отправной точкой которых стал день ее неудавшейся смерти.
Женщина, сидя на краю кровати, нежно поглаживала девочку по голове. Рыжие волосы малышки разметались по белым простыням и выглядели словно огнь на снегу. Девочка спала, тяжело дыша. Каждый вдох сопровождался приглушенным звуком. Иногда она просыпалась и смотрела на мать. Но в этом взгляде не было ничего осознанного. Глаза, будто зеленые стекляшки, за которыми не было ни намека на наличие души. Женщина не могла смотреть на столь пустой взгляд своей дочери, которая еще совсем недавно была обычным ребенком, ходила в школу, резвилась с ребятами на улице после уроков. Чтобы не дать непрошенным слезам выйти наружу, женщина всматривалась в темноту за окном. Где-то вдалеке горел одинокий фонарь. Но его света едва хватало, чтобы справляться со своей работой. Мокрый асфальт, после недавнего дождя, кое-где поблескивал в тусклом свете. Из окна открывался вид на улицу. Свет в домах уже не горел, а на улице совсем не было людей, ведь сейчас уже глубокая ночь.
Нил наблюдал за этой картиной, прячась в тени. Уже сотни лет он выполнял одну и ту же работу – приходил и забирал души умерших в лучший мир. Проводнику совсем незнакомо было сочувствие. Да и разве оно нужно, если души с его помощью наконец находят покой? Нил знал совершенно точно, что ничего в этом мире совсем не имеет значения. Его суть была наиболее близка к бессмертным душам, которые пришли на землю, чтобы усвоить очередной урок. Возможно, когда-то он и сам был такой душой. А сейчас у него другая задача, справиться с которой сегодня он почему-то не в силах. Наблюдая за страданиями матери, Нил поймал себя на мысли, что не может даже пошевелиться. Он чувствовал неприятную тяжесть в груди, будто эта девочка разблокировала внутри него какие-то древние воспоминания. Но как бы проводник не старался, они ускользали от него. Оставляя в мыслях лишь неприятный зуд, похожий на тот, когда слово вертится на языке, но вспомнить его не можешь. И это было странно. Ведь проводники редко способны что-то чувствовать. А может и вовсе не способны, ведь это мешает им делать свою работу.
За окном послышался стук. Нил перевел взгляд туда и увидел маленькую птичку. Она сидела на подоконнике и барабанила по стеклу, ее черные глазки-бусинки вглядывались в силуэты за окном. Ее чересчур сосредоточенный взгляд в полутьме выглядел скорее злобным. Женщина в ужасе подскочила к окну и отогнала птицу. Странные люди верили, что птицы прилетают, чтобы забрать души умерших, но Нил точно знал, кто на самом деле это делает.
Не в силах больше сдерживаться, женщина расплакалась. Она старалась не издавать звуков, но все же Нил услышал несколько тихих всхлипов. И все же собралась она быстро, стерла слезы со щек.
И как раз в это время девочка открыла глаза. Ее взгляд был затуманен болью. И Нил знал, что только он может ее спасти.
– Кто это, мам? – девочка пальцем указала на Нила. И в этом не было ничего странного. Перед смертью души могут видеть проводников.
– Здесь только я, Лотти, – ответила ей женщина, но все же опасливо посмотрела туда, куда указывала малышка.
Люди, время которых еще не пришло, не видели проводников. Лишь краем глазом могли заметить странное движение или тень. Но они почти никогда не придавали этому значения, закрывали глаза на несколько секунд, а странные видения списывали на усталость.
Огромные зеленые глаза будто выжигали дыру внутри Нила. Ее, поначалу, все такой же пустой взгляд начал проясняться. И это означало лишь одно – Нилу пора делать свою работу.
Нил уговаривал себя сделать то, что положено. Ведь это так просто. Просто нужно взять девочку за руку, и тогда ее душа отделится от тела. Она уйдет вместе с ним в лучшее место. Нил всегда с воодушевлением выполнял эту работу. Считал себя освободителем душ от этой земной суеты. Ведь там, куда он уводил души, времени и вовсе не существовало. А без времени не было ни суеты, ни переживаний.
Девочка тяжело закашлялась. Все ее тело сотрясалось. А женщина вновь всхлипнула.
Нил отделился от тени и показался в комнате несмотря на то, что проводникам было запрещено появляться перед людьми. Но боль и горе, скопившиеся в комнате, он был не в силах выдержать:
– Ей не будет больно, – услышав мягкий голос парня, женщин вздрогнула.
– Кто ты? – она смотрела на Нила красными от слез глазами, не моргая.
Нилу еще никогда не приходилось объяснять кому-то свою природу. Но он сделал это, рассказал женщине, за чем пришел. Она вновь разрыдалась. Подошла к Нилу и схватила бледными руками его запястья. Кожа женщины была холодной, а взгляд безумным.
– Не забирай ее у меня, – женщина смотрела Нилу прямо в глаза. – Она все, что есть у меня. Не отнимай ее.
Нил перевел взгляд на девочку. Она была бледной как мать. Но ее волосы пылали как листва поздней осенью. Лотти, кажется так назвала ее мать, смотрела за происходящим в комнате. У нее не было сил, чтобы говорить. Или подняться с кровати. Но девочка все понимала. И лишь одинокая слеза скатилась по ее бледной щеке, оставляя за собой мокрую бороздку.
