Но мне не нужно было ничего говорить. Уже через пару секунд нашими совместными усилиями на уступе оказался Гера. Руки дрожали, колени предательски тряслись, мы чуть не уронили бедную Нину, но Андрей успел ухватить её и вытянуть. Он выпрямился и вдруг вытаращил глаза, глядя нам за спины, после чего прижал к себе женщину и паренька, как своих собственных.
И в следующее мгновение океан накрыл Ноготь Бога.
Я видел, как ударился головой о камень добродушный сибиряк. Видел, как дородное, обгоревшее на солнце тело давит невесть откуда взявшаяся массивная деревянная лодка, волочит его, словно добытого зверя, куда-то вбок, оставляя за собой недолгий кровавый след. Меня завертело и закружило, врезало чем-то в спину, включив ниже поясницы самый настоящий электрический ток. Я не мог пошевелить ногами, а руками грёб беспорядочно, лишь бы грести.
Полторы минуты назад я ещё думал, что плыву. Минуту назад верил, что ещё немного, и вынырну на воздух. А сейчас уже понял, что просто тону.
Я затормозил вращение мира скорее от безнадёги. И не рассчитывал ни на что, но вдруг прямо передо мной мелькнула рыбья рожа с длиннющими сомьими усами. Я гарпуном выбросил руку и что было сил сжал пятерню, так до конца и не разобрав, получилось ли тварь ухватить. Меня опять закрутило, я зажмурился, повторяя про себя одно и то же слово, как спасительный сигнал SOS:
«Покорись, покорись, покорись!»
Передо мной не было больше ни реальности, ни её замедленных слоёв. Я оставался в храме, где хотя бы не так страшно. И задыхался, чувствуя тающие секунды до момента, когда не выдержу и впущу в лёгкие мутную океанскую воду.
Надпись на основном экране я даже не прочёл. Едва на нём вообще появилось что-то новое, я смёл с постамента лихо, а на его месте возникла серо-голубая длинная туша в коротких толстых отростках, свившаяся в несколько колец. Жизненная энергия с трёх делений рухнула на одно, но мне было не до неё.
Талант!
Я применил его, не читая. Последнее деление жизненной энергии потухло и…
Это было похоже на калейдоскоп. Кислород ворвался в паникующий мозг невесть откуда, лёгкие совершенно точно не работали, но я дышал! Что-то опять врезалось в меня, поволокло, я забарахтался, и на этот раз уже успешно. Тело двигалось иначе, повторяло воду, понимало её, словно было плоть от плоти океана. Новый рефлекс не позволил мне зажмуриться, и я вовремя увернулся от кувыркающегося и почему-то не тонущего автомобиля с закрытыми наглухо стёклами, в котором был ещё кто-то живой. Я чувствовал воду, как продолжение себя.
Вынырнув, первым делом я быстро огляделся. И уже знал, что вторая волна не будет последней. Скорое приближение третьей я ощущал кожей.
Слева, совсем рядом виднелось поросшее деревьями плато, на котором можно было бы переждать новый удар. Там уже сновали люди, и я знал, что они – спаслись. А справа, над скрывшейся целиком наклоненной скалой, на пронизывающем ветру к мокрому камню жались уже двое. Пацан-Исток со своей насмерть перепуганной матерью, который так и не нашёл в себе сил увести семью из-под удара. Андрея с ними не было.
Талант не будет действовать вечно.
Я решился: метнулся вправо, но сходу понял, что водное дыхание – это всё, что подарила спасительная сущность. И мало того, что скорость движения в воде особо не изменилась, так ведь и ноги по-прежнему не слушались, откликаясь на сигналы мозга через раз! Но что-то менять было уже поздно. Я чувствовал кожей – волна вот-вот накроет маленький островок, и не поздоровится даже мне.
Я трижды проклял себя за геройство и грёб в ту же сторону уже просто потому, что развернуться значило бы погибнуть наверняка. А там, на выступе утёса, вдоль камня свисало множество сухих, но всё ещё крепких лиан, за которые можно было уцепиться, чтобы переждать удар. А жить я хотел. Только сейчас я понял, насколько же я всё-таки хотел жить!
Вибрации воды сообщили нужное положение тела, чтобы без особых усилий оседлать одну из предвестниц третьей волны и оказаться на уступе. Нина таращилась на меня ошалело, в неправдоподобно больших глазах женщины уже не осталось ничего, кроме животного инстинкта. Она не заметила ничего сверхъестественного в моём появлении рядом с ними. В отличие от Геры.
– Спаси нас!.. – проорал он дребезжащим от истерики голосом. – Пожалуйста! Пожалуйста!..
Волна вдавила меня между ними, я вцепился в лиану и замер. Оставалось только одно: надеяться, что меня не убьёт каким-нибудь деревом или не стащит со скалы элементом белой крыши виллы, ведь сил на ещё один заплыв уже не осталось. Вода накрыла нас целиком, и её вибрации сообщали мне, что это надолго. Но я был в безопасности. Имел под собой твёрдую поверхность и дышал.
Что-то неудобно-колкое и хрупкое заставило меня раскрыть глаза. Грёбаная совесть! Я плохо видел в мутной воде, но и этого с лихвой хватало, чтобы разглядеть их обоих. Мать и сын всё ещё были рядом, как и я, хватаясь за лианы. Но они из последних сил удерживали в сжавшихся лёгких остатки кислорода. Они умирали. Задыхались прямо рядом со мной.
