Дед. Патриарх рода Велес легко мог быть связью. Почему нет? А если так, то и Нонго совершенно точно была той самой, его единственной. Матерью девочки-выродка, которую… Стоп.
Девочка… Выродок, за которую погиб весь мой род! Может, дело в ней?.. Может, это всё месть тем, кто убил её?
Неужели это из-за неё столько человеческих жертв? Да когда – спустя сотню лет!
Почему нет?.. Только вот, если ни с того ни с сего появившаяся после стольких лет мать вдруг начала мстить, то при чём тут люди, ни в чём не повинные спящие? Или ловчие не считаются с такой мелочью? Вряд ли. Спящие для нас – батарейки. Без них ни один талант невозможно использовать.
С другой стороны, в том-то и могла скрываться подоплёка. В ослаблении определённых родов, чтобы было проще нанести удар. Я поёжился, подумав, что случившееся ещё могло быть и не основным ударом вовсе…
Эх, был бы сейчас смартфон… Хотя если и был бы, толку-то. Это ж не Аэрофлот, тут вай-фай не раздают.
Смертельно хотелось курить, но присматривавший за нами ди-джей запрещал. Ди-джеем я про себя прозвал офицера, что сидел за громоздким пультом или чем-то подобным почти у самой кабины пилотов, и был в больших таких наушниках с оттопыренным микрофоном. Он смотрел на нас как-то холодно-участливо, отстранённо-сочувствующе. Сколько он видел вот таких поникших кудрявых голов за свою службу?
Стоило надеяться, что до деда мы доберёмся быстрее, чем вотчинники – до нас. Я не был уверен, что поступаю правильно, так как и сам был как бы вне закона для ловчих России, ведь они соблюдали какое-то там соглашение относительно пробудившихся прирождённых. Но ничего лучше, чем отправиться прямиком к деду, придумать не получалось. Сейчас нельзя просто взять да и отпустить пацана к родным, которые наверняка у него есть. Дядьки там, тётки какие-нибудь. Деды-бабки в конце концов. Нельзя хотя бы потому, что теперь он не совсем обычный человек. Он даже пробудившимся был не обычным. Много ли Истоков среди нам подобных? Я не знал. Но почему-то думалось, что нет, не много. И что Геру наверняка захотят заиметь всякие там Лиги. Если уж я заинтересовал их.
Ох, не надо было жать холодную руку Ганса. Это ж не шарашкина конторка, вождение их за нос добром вряд ли кончится… Да только поздно пить боржоми…
Ладно. Прорвёмся.
Жизненная сила давно восполнилась, и я позволил себе прочесать полутёмное нутро самолёта взглядом сквозь замедленную реальность. И был в этом какой-то особый… цинизм, что ли. В том, как перепуганные и уставшие люди, многие из которых только что потеряли близких и среди которых я находился в полной мере, был одним из них, вдруг разом становились безмозглыми куклами с пустыми лицами и неосмысленными взглядами.
С нами не было ни ловчих, ни сущностей, что несколько удивляло. Столько горя… Столько боли сконцентрировалось внутри нашего борта, а ни один человек не пробудился. Честно, я ждал, что увижу, как минимум, половину осмысленных взглядов глубже сферы спящих.
Я выдохнул и попытался уснуть, но ничего не вышло. Голова гудела в унисон двигателям Ил–76, заполненная разнородными мыслями и догадками, как самолёт – людьми. Да ещё эта чёртова слюна! Рыбина, если присмотреться, сама испускала из беззубой пасти что-то наподобие слюны, только блестящее, слюдяное и почти сразу растворяющееся в дымку.
Ганс ведь говорил что-то о надвигающейся войне. А что, если он имел в виду как раз то, что сейчас и начиналось? Один род выступит против нескольких, а то и против целых культур. У меня, правда, сложилось впечатление, что речь шла конкретно о России, о её «охотничьих угодьях». И о слабости Вотчины. Но я ведь мог и не видеть картины в целом. Почти наверняка не видел, если быть точнее.
Вдобавок этот старикан с передвижной лавки, через которого вещало… блин, даже не сформулируешь сходу, что это было-то. Единственное, что отчётливо бросалось в глаза, так это шипение, с которым тот говорил. Змеиное, чтоб меня.
Всюду, сука, змеи!..
Я всё же провалился в зыбкую дрёму. А когда очнулся, самолёт уже шёл на посадку. Нас всех будто бы кто усыпил, потому как остальные тоже тёрли глаза, раскрасневшиеся от усталости и недолгого сна. Борт разом уснул и разом же проснулся.
– Будь рядом, понял? – я потрепал Геру по плечу, и тот, не поднимая глаз, кивнул.
Что-то изменилось. В самолёте стало как бы тесно, что ли… Гера тоже почувствовал это – оглядывался и ёжился, будто очутился в толчее метро, хотя никто и не думал покушаться на его личное пространство. В этот момент шасси визгливо шаркнули о бетонку, и самолёт подпрыгнул, махая гибкими крыльями. Кто-то сдавленно ойкнул.
Всё. Мы на родной заснеженной земле. Вдали от голодного океана и всяких там Претов. И первым делом – в деревню. Узнать, где можно восстановить документы, разжиться какой-никакой одеждой в пункте МЧС и тут же дуть к деду. Остальное потом. Всё потом.
