— Конечно. Иначе милосердие может выйти боком, а чрезмерная разговорчивость станет глупостью. Теперь мы в расчете. Пустой совет: смотри в оба. Сейчас в Форпате небезопасно, особенно таким, как ты. Удачи!
Из комнаты Феникс вышел озадаченным еще больше, чем когда увидел Кассара с Фараем в общей зале. Некромант, конечно, был взбалмошным и словоохотливым ублюдком, который наверняка мог одновременно вырывать из трупа позвоночник и рассказывать очередную уморительную байку, но чтобы так вдруг хлопотать о ком-то, как добросердечная тетушка и торопиться закрыть долги, будто благородный рыцарь? Кассар смотрел на окружающих свысока, меж тем в его глазах теперь стояла непроницаемая стена. От этого появлялось какое-то мимолетное, но знакомое ощущение, которое Феникс пережил тогда, на балконе Странствующей Башни, в присутствии Хроноса. Оно было неясным, но, единожды возникнув, хорошо запомнилось. А Карнаж слишком доверял своей интуиции, чтобы упустить такую перемену в заклинателе мертвых.
* * *
Проникнув за высокие стены Форпата, Кеарх немало удивился тому, что его встретил… Снег. Белые хлопья сыпались на брусчатку мостовой и кружили вокруг многочисленных, недосягаемо высоких башен «верхнего» города. Снаружи было солнце, день ясный и погожий. Здесь — зима, всамделишный холод и свинцово-серое небо.
Сильваниец стоял в растерянности, глядя ввысь. Прохожие шли мимо и толкали эльфа, посылая в его адрес сдавленные ругательства. Там, высоко в узких окнах башен, горел свет. Ярко, иногда прерывисто мерцая меж настолько высоких, что дух захватывало, шпилей. В этом нагромождении из упирающихся, казалось, в самое небо строений, вытянувшихся, как печные трубы, царило чинное спокойствие. По переходам и мостикам, а также на небольших балконах можно было разглядеть несколько фигур. Они так далеко находились от тех, кто обитал в «нижнем» городе, и так редко опускали свой задумчивый взгляд вниз, чтобы посмотреть на ту суету, которую отделили от них десятки футов каменной кладки стен, что их едва ли можно было считать принадлежащими миру смертных.
Видимо, бургомистр оказался в скверном настроении, корторое и выразилось в такой погоде да, вдобавок, скудном освещении. Кеарх пару раз споткнулся и чуть не упал, пока брел вглубь тесных переулков среди высоких стен, окружавших холодной громадой без окон, которая служила опорой башням. Медные столбы со сферами различных расцветок, предназначавшиеся здесь для освещения улиц, попадались все реже и светили совсем тускло.
По улицам бродили мрачные, серые жители. Укутанные в теплые вещи, они несли вязанки хвороста в свои жилища. Со всех сторон доносилось хлопанье дверей и покашливания. Дым из каменных, обглоданных временем печных труб аккуратно стелился над головой где-то на уровне водостоков, словно боясь потревожить господ-ученых там, наверху. Будто и ночь царила здесь, а звезд и луны не видно.
Сильваниец шел и шел, стараясь глубже спрятаться в этот запутанный город. Там, где нет медных столбов с горящими сферами. Найти себе жилище, снять какую-нибудь каморку и переждать, забившись в дальний угол, подальше от любопытных глаз.
Кеарх с содроганием вспомнил расправу над Шрамом. Как быстро и жестоко. Ведь едва отлучился, оставив чернокнижника ненадолго, а потом сидел за углом и с ужасом смотрел за происходящим. Он даже не сразу понял, кто напал, поэтому не спешил помогать. Воровская смекалка подсказывала, что бросать на убой тело, не зная дела, будет опрометчиво. И чутье не подвело. В ту минуту, как эльф размышлял об этом, рана на лице заныла так, словно и не лечили её вовсе. А тот предсмертный крик! Он, словно хлыст подстегнул ноги, и сильваниец помчался к гостинице. Куда угодно лишь бы подальше от той черной фигуры, что возвышалась над телом чернокнижника!
