Ловчие Удачи полностью

После этих слов на лице Часовщика впервые за всё то время, что полуэльфка его наблюдала, появилось нечто похожее на эмоцию:

— Как?! Когда-с?

Филин было открыл рот, собираясь вкратце ответить на вопрос, но осекся, глянув на полуэльфку, и снова протянул Яну стакан, значительно кивнув.

Скиера плотнее укуталась в покрывало и не долго думая устроилась на плече Карнажа, пытаясь отогнать воспоминания о темном эльфе, умиравшем сегодня на холодных камнях тоннеля с распоротым животом. Сквозь подступающий сон, который всё никак не овладевал сознанием, взбаламученным увиденным, она слушала тихий разговор. Хотя собеседники и выждали немного, давая ей возможность заснуть.

— Кеарх из гильдии… Пырнул знатно, чертов живодер!

— Что к лекарю не снесли-с? Да не смотри ты так, я же про нашего говорю! — возмутился Ян.

— От трактира «У старой гарпии»? Он бы сто раз помер, прежде чем дотащили бы. И это если бы стража не повстречалась по пути.

— Совсем озверели. В гильдии уже своих режут-с. Точно говорят, надо собирать манатки и рвать когти из города. Вот заказы докончу и всё. Шабаш! И так многих знакомых умельцев половили-с да в Башню отправили. Что за времена настали, ей-ей?!

— Я вот тоже не думал, что с теплого угла сниматься придётся, — грустно отозвался Филин.

— Тебе-то чего? Ты же из гильдии давно ушёл-с. Все тихо мирно, чин-чином. Это твой Карнаж, звереныш, поубивал там порядком.

— А ты его не трогай! — повысил голос дуэргар. — Сам знаешь, как с ним дело было. Полукровка наш созрел, и крылья тоже зреть начали понемногу, вот крышу и сорвало. Ты вспомни, как он выл, когда по первой спину ему латали да кристаллы засовывали. Жуть! Зато потом в раз утихомирился.

— Не напоминай. И так, как вспомню ту кровавую кашу у него на лопатках, аж дрожь пробирает-с. Что ж эти ран’дьянцы за твари, коль такая чертовщина у них на спинах растет?

— Не наше это дело, — отрезал Филин. — Лучше скажи, куда податься думаешь?

— В Лангвальд.

— О! И я туда же!

Помолчали. Выпили.

— Сам-то каких дел натворил, коли у меня спрятался? — немного погодя спросил Ян.

— Не поверишь! На старости лет пристава грохнул!

Часовщик поперхнулся и глубоко закашлялся.

Темноту разорвал дикий крик.

Маленький мальчик стоял один посреди ночи на склоне черной, как сажа, горы. Чьи-то сильные руки протянулись к нему и схватили. Он вырывался. Там, на самом краю, извивалась в вихрях пламени женская фигура. Словно огонь факела ОНА сгорала, проливая гиблый свет вокруг себя, разрывая темноту ночи дикими воплями нестерпимой боли. Для мальчика ОНА была воплощением всего того, что вообще светлого могло быть в серой безысходности, которая заполняла жизнь детей, воочию наблюдавших Сокрушение Идолов.

— Мама! — сиплый крик ребенка был просто криком мало ещё понимающего в этой жизни существа, чтобы оскалиться злобой или обагриться жаждой мести.

— Будьте вы прокляты!!! — раздался другой крик, полный того, чего был лишен предыдущий.

Отец прижимал его к груди, пытаясь скрыть происходящее от взора, но две золотые бусинки глаз продолжали смотреть из-под упавшей на лоб челки кроваво-красных волос, как сгорала в страшных мучениях Рунэада. Изгнанница, покинувшая свою родную страну, а теперь, по решению драконов, изгнанная и мира живых.

Дважды ее изгонял этот мир. Палачами несчастной стали могущественные и безжалостные служители предрассудков: закон и пророчество.

— Прими достойно наше решение, Xenos, — словно гром донесся голос мелькнувшей в звездном небосводе тени.