Карнаж повесил мокрую рубаху на спинку стула и развернул его к печке, после чего уселся прямо на пол и принялся критически осматривать куртку, особенно в тех местах, где кожа была распорота клинком и оттуда выглядывала бесценная чешуйчатая подкладка. Скиера протянула ему сапожное шило и толстую нитку, а сама принялась развешивать собственную намокшую одежду на струне, специально натянутой у дымохода. Полуэльфка невольно скользнула взглядом по поджарому и жилистому торсу «ловца удачи». Когда тот нагнулся вперед, чтобы выжать над полом волосы, она увидела на спине возле лопаток две выпуклые пластины, закрепленные прямо за кожу скобами. Феникс почувствовал взгляд и, повернувшись, посмотрел на её побледневшее лицо.
— Наследство, доставшееся мне от ран’дьянских родственничков, — коротко бросилл полукровка.
— Так это правда, что у изгнанников не вырастают крылья? — Скиера не отрывала взгляда от двух пластин, на которых играли блики огня из печки.
— Да-с, полуэльфка, а ещё они причиняют боль тому, кто обладает смешанной кровью, — бесстрастно разъяснил подошедший к ним Ян.
Зажав самокрутку в зубах, Часовщик бесцеремонно развернул Карнажа к себе спиной и, надвинув очки, долго осматривал своё же давнее творение.
— Снимайте-с рубаху, пока не простудилась. Здесь не приходится стесняться, — не отрываясь от дела, бросил Ян Скиере.
Полуэльфка смутилась и посмотрела на Филина. Тот кивнул. Стыдливо закрывая грудь, она присела на пол, отвернувшись от остальных и глядя на потрескивавшие в металлическом цилиндре печки дрова.
— Что-то стряслось? — сухо поинтересовался Часовщик, продолжая осмотр спины Карнажа. — Не на чай же вы ко мне в самом деле заглянули-с?
— Да попали в переплет, — проворчал Филин, — и нам надо бы убираться из города. Возможно навсегда. Слушай, Ян, я заберу у тебя свой аптекарский короб?
— Сам знаешь, где — в чулане. Как лежал, так там и лежит-с, — отрезал бесстрастным голосом мастер.
Комнату огласил протяжный стон. Карнажа сгорбился, хватая ртом воздух. Полуэльфка дернулась и с беспокойством стала наблюдать за возней Яна. Тот орудовал какими-то длинными спицами, подсунутыми под выпуклые металлические пластинки на спине «ловца удачи».
— Терпи-с! Сам шлялся черти где. Зашел бы раньше! — Часовщик со щелчком вскрыл пластины, немного отошедшие от кожи по краям, обнаружив под ними два стальных крепежа. — Ну вот! Кристаллы почти растворились. Даже воспаление началось.
Ян взял длинные щипцы и вытянул маленькие, залитые кровью остатки. Феникс выгнулся. Его тело свела жестокая судорога.
Скиера с усилием отвела взгляд, надеясь увлечься пляской огня в печи. Филин присел возле Карнажа и мокрой тряпкой отёр выступивший у того на лбу пот, стараясь не смотреть в распахнутые от адской боли черные буркала полукровки.
— Принеси «бусы», — попросил Ян дуэргара.
Филин отошёл вглубь комнаты, где стоял высокий стеллаж. Немного повозившись, он вернулся назад, сжимая пальцами нить, на которой действительно висело некое подобие бус, только это были кристаллы, образовавшиеся на нитке из специального раствора. Дуэргар взял со стола ножницы и срезал два подходящих по размеру с более гладкими краями. Потом выдрал остатки нити и передал Яну.
Феникс вцепился зубами в рукоять своего шабера и вместо вопля издал только глухой животный рык. С сухим щелчком кристаллы были помещены под пластины.
— Готово-с, — возвестил Часовщик, вытирая инструменты тряпкой от крови. Клацнули крепежи, и полукровка упал на пол, сжавшись в комок. Скиера подхватила его и прижала к груди, укутавшись вместе с ним в протянутое Филином покрывало.
За окном бушевала непогода. Карнаж дремал, прислонившись спиной к холодной стене возле окна. Скиера сидела подле него и согревалась горячим чаем из огромной фивландской кружки, прислушиваясь к тяжелому дыханию Феникса. Его лицо с сомкнутыми веками выглядело во сне спокойно и безмятежно, показывая унаследованные им гармоничные черты смешанной крови эльфов и ран’дьянцев. Если бы только не белая полоса старого горизонтального шрама на скуле… Глядя на «ловца удачи», полуэльфку не покидало странное ощущение. Для кого-то, возможно, это было лицом убийцы, и тем более зловещим становилось ощущение какой-то маски, как у солдат, которые выгоняли её из лесного королевства. Тогда их тонкие ларонийские черты перекашивала гримаса злобы и ненависти, уничтожая всю гармонию и красоту разом. Скиере вдруг стало нестерпимо жаль тех далеких времен, когда эльфы, ран’дьянцы и ларонийцы ещё не умели ненавидеть так сильно.
Ян продолжал что-то мастерить у верстака, нарушая своей возней тишину. Под потолком парили колечки ароматного дыма из трубки Филина. Дуэргар задумчиво курил, глядя на всполохи молний в небольшом оконце у печи, сотрясавшие запоздалым гулом стены, и изредка поглядывая на «ловца удачи».
— Скажите, Ян, давно он мучается с тем, что у него… на спине? — спросила полуэльфка.
— Не уверен-с. Филин привел его ко мне ещё подростком, — ответил Часовщик.
— Так вы оба знаете его с детства?
Гном и человек утвердительно кивнули:
