Наконец-то, оказавшись в уже родной для меня комнатке и тихонько прикрыв за собой дверь, я мигом сел на светлый диванчик слева от двери и закрыл лицо руками. Было невыносимо больно и отчего-то даже страшно на душе. Я так долго искал эту девочку, которая то и дело скрывалась от меня по всей Москве, отказываясь от многих мероприятий и вечеринок, а после и вовсе переехав в Соединённые Штаты, а сейчас она сама пришла на съёмки нового сезона шоу «Голос». Зачем? Почему она решила вернуться? Она ведь прекрасно знала, что я буду сидеть в наставниках. И смысл был тогда прятаться, уезжать в другую страну, а потом приезжать обратно? Тысячи вопросов, но ни одного ответа.
На душе сейчас было настолько паршиво, что хотелось просто исчезнуть, раствориться. Чувство вины перед этой девочкой вновь нахлынуло, можно даже сказать, затопило меня с головой, и я ничего не мог с этим поделать. Я так долго её искал, в голове всегда были тысячи слов, которые я хотел ей сказать, но сейчас я понимал, что не могу вымолвить и слова. Такое бывает, мы всё планируем, ждём, но, когда то, что мы так долго ждали, наконец-то с нами случается, мы не можем подобрать ни одного слова, думая, что всё, что происходит - это лишь сон.
Неожиданно на мое левое плечо легла чья-то рука, отчего я вздрогнул и непроизвольно поднял свои красные глаза на человека, который сейчас сидел рядом. Странно, но я даже не заметил, когда он успел зайти в мою гримерную.
— Дима, давай-ка бери себя в руки и пошли обратно, — немалую долю сочувствия и жалости невозможно было скрыть в голосе Александра Борисовича. Я видел в его глазах понимание и горечь от происходящей ситуации, поэтому я вновь накрыл своими ладонями глаза, тем самым смахивая выступающие слезы и слегка отворачиваясь от собеседника. Да, боль, которая весь этот год не давала мне покоя, настолько сильно поедала меня изнутри, что я был не в силах сдерживать свою слабость. Господи, я боюсь представить, как было больно ей, когда я так никчемно предал ее. — Дима, прекращай. Ты слышишь меня? — Градский в сотый раз похлопал меня по плечу, стараясь хоть как-то привести меня в чувства, но у него это плохо получалось. Александр Борисович был одним из немногих людей, которые знали всю нашу историю с Пелагеей от самого начала и до самого конца. Именно перед ним я никогда не стеснялся показывать свои истинные эмоции, зная, что он всегда всё поймёт и поддержит.
— Я не могу в это поверить, — тяжело выдохнув и все же убрав руки от лица, прошептал я и заглянул в глаза своему, можно сказать, другу. — Она вернулась. Вы понимаете это? Вернулась, — я проговорил последнее слово по слогам и горько усмехнулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Юрий Викторович говорил, что она не собирается возвращаться в Россию, а в итоге она теперь является одной из наставников шестого сезона «Голос». Забавно, правда? — пару секунд раздирающей тишины. — Я, когда её увидел, был уверен, что с ума сойду, — опуская свой взгляд в пол, я успел увидеть едва заметную грустную улыбку на лице Градского. — Вы тоже заметили, как она похорошела, да?
— Дима, ты уже взрослый мужчина и сам должен понимать все нюансы и проблемы нашей нелёгкой жизни. Тебе следует осознать, что, возможно, то, что она вернулась, по большому счёту, ничего и не значит. Не стоит искать скрытый смысл там, где его, скорее всего, и нет. Ты же сам помнишь, что после твоего предательства ей пришлось отказаться от многого, лишь бы уберечь себя от твоего присутствия в её жизни, — Александр Борисович тяжело выдохнул и медленно поднялся с дивана. — Не воспринимай мои слова всерьёз, но ни я, ни ты не можем залезть к ней в голову и узнать причины столь неожиданного возвращения. Кто знает, может быть, она попросту соскучилась по этой суматохе, непрерывным съёмкам, да и по друзьям своим старым, — на все его слова я лишь горько усмехнулся, в глубине души прекрасно понимая, что он прав абсолютно в каждом слове. Да, Пелагея вернулась, но это совершенно ничего не значит. Ни-че-го. — Я ни к чему тебя не призываю, но вспомни о том, что вам ещё вместе работать, и постарайся откинуть все свои чувства и эмоции на задний план.
[…]
После того как дверь за Димой с грохотом закрылась, я слегка вздрогнула и поёжилась на диване, моментально ловя на себя пристальные взгляды Леонида Николаевича и Александра Борисовича, которые явно были озадачены несвойственным поведением Билана.
За последние двадцать минут моего прибывания в этой комнате я впервые почувствовала себя более менее комфортно и расслаблено, потому что наконец-то не ощущала на себе его недоумевающего и пристального взгляда, от которого моментально слабели мышцы и замирало сердце. Именно поэтому, когда он в буквальном смысле выбежал из гримерной, я была безумно рада и наконец-то спокойно выдохнула.
Знала ли я, что у него будет подобная реакция? Да, конечно, знала. Почему я всё-таки решила вернуться, заранее осознавая, что здесь на каждом шагу будет он? А вот ответа на этот вопрос я до сих пор не могу найти в своей голове.
[…]
Месяц назад.
