Мне казалось, что весь мир и люди вокруг нас словно замерли, всё на какой-то момент просто потеряло свой смысл. Не важно было, что на нас сейчас пристально смотрели несколько пар чьих-то глаз. Не важно, что сейчас идёт репетиция, а мы отнимаем у всех время. Не важно, что мы оба даже не осознаем, что происходит в данный момент. Самое главное, что мы просто стояли рядом и прожигали друг друга взглядом, пытаясь найти в глазах хоть какие-то ответы на наши вопросы.
— Поля, Дима, — мы с Пелагеей синхронно повернули свои головы в сторону Аксюты, разрывая наш зрительный и достаточно затянувшийся контакт, и уставились на продюсера с вопросительными выражениями лиц. — После репетиции зайдите-ка ко мне, — мужчина едва заметно усмехнулся и кинул на нас обоих достаточно серьёзный взгляд.
Я понятия не имею, зачем Юрию Викторовичу вдруг понадобились мы оба, но я точно знаю, что ничего хорошего это значить не может. Аксюта прекрасно знал, что мы с Пелагеей остались в очень плохих отношениях после нашего расставания, и вызывать нас к себе сразу обоих было крайне глупо. К тому же, он ведь не слепой и видел, как нам неловко работать вместе, а это ещё даже не начались съёмки.
Репетиция закончилась, и все поспешили разойтись по своим гримёркам, а потом и вовсе отправиться домой. Я тоже хотел как можно скорее оказаться в постели и немного поспать. Хоть репетиция была и недолгой, но всё же многие успели изрядно подустать, и я не был исключением.
Юрий Викторович, выходя из зала, напомнил нам с Пелагеей, чтобы мы зашли к нему, когда будем уходить. Я стоял буквально в метре от Поли и слышал, как она тяжело вздохнула. Видимо, она тоже была не в восторге от сложившейся ситуации. Я посмотрел на эту девочку, которая, поймав на себе мой взгляд, тут же поспешила на выход из зала и направилась в сторону своей гримерной.
***
Уже около пяти минут я мялся возле двери, не решаясь постучать и зайти внутрь. Я осознавал, как это глупо и неуклюже выглядит со стороны, но я ничего не мог с собой поделать.
С того момента, как Поля зашла в гримерку Аксюты, прошло уже несколько часов, а мы с ней обменялись всего лишь одним сухим приветствием, хотя раньше мы и десяти минут молча просидеть не могли. На всех перерывах мы всегда вместе скатывались от смеха, не обращая внимания на окружающих нас людей. А в третьем сезоне шоу «Голос» нас даже рассадили подальше друг от друга, потому что мы никак не могли обходиться без обоюдных комментариев и шуточек.
На протяжении всей репетиции мы усердно старались не показывать всё это напряжение между нами, но у нас это очень плохо получалось. Я не представляю, как мы будем работать вместе несколько месяцев, если мы даже посмотреть друг на друга нормально не можем.
— Поля, можно? — постучав тихонько в дверь, я зашёл внутрь до боли знакомой комнаты, с которой было связано очень много воспоминаний и приятных моментов. И вроде бы эта гримёрка особо ничем не отличалась от других, стоял такой же диван и аккуратный журнальный столик слева от двери, такой же туалетный столик с зеркалом и пару стульев вдоль противоположной от двери стены, такое же окно в левой стене, но что-то здесь все равно было другим, не таким, как у остальных. Атмосфера. Да, здесь определенно была совершенно иная атмосфера. Эта комната была светлее остальных, здесь хотелось оставаться дольше, чем в других. В общем, комната абсолютно точно отражала свою хозяйку. Странно, правда?
— Пелагея, — слегка хриплым голосом произнесла Поля и, повернувшись ко мне лицом, взглянула на меня. Она стояла возле туалетного столика и в буквальном смысле прожигала меня своим вновь опустошенным взглядом, а я стоял и никак не мог понять, к чему она сейчас произнесла своё имя.
Вся такая красивая в этом красном платье она просто сводила меня с ума. Я до сих пор не мог окончательно осознать, что это именно она. Девочка, которую я так долго искал, сейчас стоит прямо передо мной и сверлит меня своим взглядом, а я даже не имею права подойти и обнять её, как когда-то раньше. А все из-за того, что эта девочка попросту больше не моя. Давно не моя. Я так нелепо потерял её, и, наверное, буду жалеть об этом ещё очень долго.
Первые полгода после нашего расставания давались мне очень тяжело. Я не мог спокойно есть, спать, лежать, да я даже дышать нормально не мог. Помню, как в один момент боль внутри меня все же победила, и я чуть не совершил ещё одну ужаснейшую ошибку в своей жизни. Благо, Яна успела вовремя, и всё обошлось.
После этой ситуации я более менее взял себя в руки, стараясь полностью уйти с головой в работу. Это, конечно, помогало, но не совсем. Мысли о ней продолжали посещать меня каждый день, не давая мне возможности спокойно жить дальше.
