Да уж, вид у меня, конечно, не самый лучший. Размазанный по всему лицу smoky eyes, который я вчера благополучно забыла смыть, ещё больше подчеркивал мою усталость и синяки под глазами. Про растрепанные и слипшиеся волосы я вообще лучше промолчу. И, знаете, увидев себя со стороны, я с почти полной уверенностью сказала бы, что передо мной стоит несчастный человек, которого нехило потрепала эта жестокая жизнь. Почему «почти»? Потому что в зелёных глазах я сейчас видела какой-то совсем едва заметный блеск. Блеск, которого уже давно никто не видел…
— Ты только на него там не смей ничего сваливать, сама ведь с ним секса хотела, — недовольно фыркнув, я замотала простынь на своём теле так, чтобы в один момент она просто не слетела с меня.
— А я этого, по-твоему, не понимаю что ли? — прижав телефон ухом к плечу, я свободными руками искала ватные диски и мицеллярную воду, чтобы поскорее смыть весь ужас со своего лица. — Сама его спровоцировала. Ещё и подтвердила, что точно уверена прямо перед самым началом, — смочив ватный диск жидкостью, я аккуратно начала водить им по всему лицу, смывая чёрные полосы. — Как мне ему теперь в глаза-то после всего этого смотреть? Говорить что? Вести себя как? Боже мой, а что здесь будет, когда Ваня вернётся?
— Вам к Аксюте уже завтра? — задумчиво спросила Полинка, напоминая мне о том, что уже меньше, чем через сутки я снова увижу его и у нас состоится довольно трудный разговор.
А состоится ли вообще?
— Да, к одиннадцати часам мне и всем остальным нужно будет подъехать к «Останкино» и там обговорить расписание репетиций на ближайший месяц, — жалобно прохныкала я, отправляя грязный ватный диск в небольшую мусорную корзину. — Господи! У меня ещё и машина там на парковке осталась.
— Не ной только сейчас, пожалуйста. На такси прокатишься, ничего страшного не произойдёт, — нервно протараторила Полина, вызывая у меня приличное удивление. — Значит так, подруга, слушай теперь меня сюда внимательно. Я, конечно, понимаю, что ты ещё окончательно не проснулась, и твой мозг, видимо, ничегошеньки пока не соображает, но взять себя в руки тебе рано или поздно всё же придётся. Спустя часик, я думаю, до тебя уже всё дойдёт, и ты задумаешься о последствиях этой ночи. Сейчас ты ещё какая-то больно уж оптимистичная. Предупреждаю сразу – тебе всё равно придётся решать, что с этим всем делать. Ну, и раз уж я тоже немало замешана в этом деле, то будем разбираться вместе. Завтра я подъеду к тебе в «Останкино», подожду, пока ты уладишь все свои вопросы, а потом мы едем к Светлане Геннадьевне за Таськой, и вот такой дружной женской компанией отправляемся гулять. Я заодно и с твоей малой наконец-то познакомлюсь. Никаких отговорок даже не принимается.
— А я и не собиралась отказываться. Я согласна, с этим действительно нужно что-то делать, — последняя фраза прозвучала скорее не для подруги, а для меня самой.
Внимательно рассматривая своё отражение в зеркале, я, то и дело, задерживала взгляды на четких кровоподтеках, оставленных Димой буквально несколько часов назад. Вся моя грудь и живот были в его отметинах. Спасибо, что додумался хотя бы на шее не оставлять так много следов и обошёлся лишь парочкой засосов, которые я, в принципе, в силах замазать.
— Ладненько, отсыпайся тогда и давай там без глупостей. Сегодня уже не думай ни о чем, завтра разбираться и с Ваней твоим, и с Димой будем. До встречи, дорогая, — как же мы разбираться-то будем?
— До встречи, — еле слышно попрощавшись с подругой, я отключила разговор и медленно присела на кровать, запуская пальцы в свои грязные волосы.
Спустя часик, я думаю, до тебя уже всё дойдёт, и ты задумаешься о последствиях этой ночи…». Да уже начало доходить, Гагарина, уже…
[…]
Просидев в своей комнате еще где-то около получаса, я всё же решила, что мне пора отправиться в душ и позавтракать, хотя аппетита, если честно, вообще не было. Сидя в одном положении на кровати и прожигая стенку одним своим взглядом, я всё равно ничего не решу. Что сделано, то сделано. Исправить это уже невозможно, обвинить некого, а значит, и сидеть без дела тоже не имеет никакого смысла.
