На рассуждения отвлекаться времени не было (дома меня ждал голодный африканский ребенок), и я постаралась абстрагироваться от «влюбленных». Выбор пал на категорию «для девъ фигурных» (Костик бы оценил): пирожное гато с кремом и лесными ягодами плюс легчайший слоеный томатно-базиликово— клубничный мусс в стакане. Фигурная дева могла спать спокойно.
Проверяю телефон: несколько приторных смсок от Валеры в духе «самая красивая, неповторимая, любимая»… Как мужчины соглашаются казаться настолько сентиментальными, всего лишь чтобы затащить кого-нибудь в постель?
Давид заехал за нами в восемь. Как и предполагалось, вечер нам предстояло провести не в обычном кинотеатре. Мы оказались в тридцати минутах езды от центра Москвы, в частном кинотеатре под открытым небом. Это было настолько правильно, в рамках того образа, который я спроецировала на Давида, что восторг от подтверждения самых смелых ожиданий непроизвольно вырывался наружу.
Мне очень не хотелось, чтобы Костик заприметил своим зорким взглядом какие-то подвижки с моей стороны в направлении израильского друга. Он был еще тем любителем бразильских страстей и только бы испортил своими любопытством и пошлостью комментариев флюидность момента.
Хотя у Костика был свой праздник. Всю дорогу он распевал песенки Кайли Миноуг и высовывал голову из окна в поисках продюсера…
Темнота постепенно сгущалась. Машина посреди поля; запах травы, любви и лета; закат в глазах, огромный сорокаметровый экран в огнях по периметру, запасы поп-корна и мы, лежащие на крыше широченного «хаммера». Никогда романтика не доставляла мне такого удовольствия. А может, все дело в том, что у Давида отсутствовал налет банальности литературного героя и вся эта афера воспринималась одним долгожданным приключением. Это не занудные гримасы какого-нибудь чудика, которые попадались мне не раз и устраивали настоящую пыточную под названием «Вечер при луне»…
Выбор фильма стал вторым сюрпризом. Это была не тупая американская комедия, не «боевик для реальных пацанов» в духе «Бумера», даже не слезливая мелодрама, которые ошибочно выбирают для окучивания не в меру сентиментальных овечек. Ким Ки Дук собственной персоной! Один из любимейших моих режиссеров! И его фильм «Пустой дом»…
Передать словами, насколько фильм вписывался в окружающий нас пейзаж и насколько Костик не вписывался в его зрителей, невозможно. Основная задумка фильма в том, что главные герои (случайно встретившиеся па— рень и девушка) на протяжении всего действия не используют слов для общения. Они говорят с людьми вокруг, сами с собой, но только не друг с другом. При этом снято настолько мастерски, что в словах необходимости не чувствуется и все немые диалоги безумно гармоничны и естественны. Разумеется, единственные слова, которые им суждено произнести в конце фильма (конечно, о любви), воспринимаются на контрасте с долгим молчанием сильно и значительно.
Давид оказался между мной и Костиком, чему я была несказанно рада. Костик не унимался, постоянно ерзал, отпускал дурацкие замечания, раздражал меня жутко. Вместо того чтобы наслаждаться искусством, он странным образом настойчиво направлял всю свою энергию на нашего друга. Сомнений не оставалось: он всерьез намеревался добиться от Давида внимания, при этом далеко не безобидного… Я решила не вмешиваться. Костика никогда не останавливала ориентация в желании повеселиться. После десяти лет дружбы он до сих пор считал меня скрытой лесбиянкой и то и дело подпихивал более чем странных знакомых.
Фильм начался, и я целиком погрузилась в создаваемую им атмосферу — стопроцентная красота, когда нет ничего лишнего. Я даже не заметила, как все произошло, когда голова Давида оказалась на моем плече. Зато заметил Костик… Он «невзначай» уронил поп-корн ему на голову (пакет оказался на ней же), с охами-ахами принялся размахивать руками и лепетать что-то несуразное. Давид несколько удивился неожиданной неадекватности старого знакомого, но виду постарался не подать. Да… школьники и те выбирают более умелую тактику.
Я вообще старательно изображала саму отстраненность. Есть у меня такая особенность: равнодушно себя вести в стадии крайней заинтересованности. Вот и сегодня заделалась под девочку-швабру: вела себя как сорокалетняя девственница, старательно делала вид, что не замечаю никаких подкатов в свою сторону и вообще все мы здесь собрались такой «дружеской компанией фильм посмотреть». Давида эта позиция совсем не устраивала, и он не терял надежду разбудить во мне животные инстинкты.
Костины нервы опять не выдержали, когда израильтянин моей мечты принялся нежно укрывать меня пледом, заметив легкую дрожь. Костик вскочил, заверещал, что ему страшно лежать на краю (хотя сцену фильма страшной можно было назвать совсем с натяжкой) и принялся вклиниваться между нами. Давид вежливо промолчал, хотя странно на него покосился и не смог сдержать улыбку. Я уже ничему не удивлялась: Костино поведение выводило меня из себя, особенно на фоне такого шедевра мирового кинематографа.
— Чего-то мне тут тесновато…