Наконец впереди послышались звуки, что приличествуют каждой толпе: гомон, выкрики, споры и смех. Еще через пару минут мы вышли на площадь. Хотя столь громкое слово к тому пространству было изысканным комплиментом. Народу собралось здесь изрядно. Тут мундиры и дорогие пиджаки соседствовали с рваниной, элитный одеколон — с ароматами сивухи, а правили балом букмекеры. К одному из них, стоявшему на перевернутой бочке, и подошел Клим.
— Привет, Рой. Я сегодня участвую.
Тот, к кому обратился «напарничек», глянул сверху вниз, и его лицо неожиданно расцвело широкой улыбкой.
Он хлопнул в ладоши, спрыгивая с бочки, и предвкушающе потер руки.
— Значит, Разящий снова в деле? А ведь прошел слух, что у тебя напарника нынче нет, и ты не участвуешь в заплывах… Многие новички сегодня обрадовались и начали в мыслях примерять на себя твою корону чемпиона.
— Перетопчутся. Но Молот и вправду пока не при делах. Он ногу сломал. Так что у меня замена, — и Клим кивнул в мою сторону.
— И как мне ее объявить?
— Чокнутая, — тут же за меня решил этот языкатый прохвост, не дав вставить и слова.
Рой, одернув жилет и подтянув брюки, что радовали мир широкими черно-белыми полосками, вскочил на бочку и крикнул.
— В заплыве сегодня участвуют Разящий, его рулевой — Чокнутая. Ставки три к десяти, — с этими словами он широким жестом зазывалы указал на нас с Климом.
Как ни странно, по толпе прокатился одобрительный рокот, свист, а «напарничек» поднял сцепленные руки над головой в знак приветствия.
— Я смотрю, ты тут свой…
— Ну надо же бедному школяру как-то зарабатывать на жизнь, раз уж из финансовых дотаций от семейства я имею одни долги. Благо, хотя бы стипендия при мне. А вот Зак свою отдает всю до копейки в погашение долговых векселей.
— И давно?
— Что давно? — не понял Клим, посекундно отвлекавшийся на приветствия и рукопожатия знакомых, которых здесь было множество.
— Долги давно отдает?
— Лет десять уже. Как матушка заболела, так и стал. Услуги целителя — дешевы лишь при простуде. А маму начала изнутри сжирать черная гниль. Лучших докторов тогда наняли, имение и особняк в столице дважды заложили, все родовые драгоценности продали, даже столовое серебро… Зато мать осталась жива. Вот только долги растут с каждым годом. Придется, наверняка, из родового дома съезжать. Хотя Зак все бы мог решить женитьбой. Но он артачится.
Не знаю, какой реакции на свои слова ждал Клим, однако после услышанного я зауважала друга детства еще больше.
За разговором мы подошли к самом барьеру.
— Ну что, ты готова к заплыву?
Тут я поняла, что все это время задавала не те вопросы. Надо было сначала узнать, что я должна делать, и к чему это все может привести… Но было уже поздно. Тринадцать пар стояли рядом с дамбой, как у стартовой черты. Между нами и толпой медленно, но верно начала образовываться зона отчуждения.
— Слушай, ты только не паникуй, — начал «успокаивать» меня Клим, — но у меня один амулет дыхания, зато он стабилизирует давление воды на все тело. Поэтому придется привязать тебя ко мне, иначе он не подействует на нас обоих.
Происходившее нравилось мне все меньше, как и «ободряющая» речь «напарничка». Я завертела головой и увидела, что некоторые пары встают спина к спине и их связывают верёвкой на уровне груди или талии.
— Не дрейфь! Многие маги так же делают. Амулеты — дорогое удовольствие, а в гонках участвуют обычно не самые богатые. Толстосумы чаще всего щекочут нервы только ставками, — а потом, обернувшись, крикнул парню, что вязал пары: — И нас сшей тоже!
Я не успела опомниться, как веревка плотно обхватила талию, действительно не связав, а практически пришив меня к Климу.
Мне показалось, что время, словно издеваясь, начало со мной игру в салочки, убегая и все убыстряя свой темп. Я толком не могла понять, что происходит. Даже спросить, где собственно акулы, на которых нужно плыть, не успела. «Напарничек» лишь бросил через плечо: «Как оседлаю, цепляйся за хвостовой плавник и держи его прямо».
Тот самый Рой, что принимал ставки, подошел к барьеру вплотную. Все: и толпа, и наездники — замерли в напряженном ожидании. И тут я почувствовала дрожь под ногами. Вибрировала земля. Барьер прогнулся, как от удара, и прозвучало:
— Дикие течения пришли!
Отмашка красным платком, и тут же заискрившиеся на руках наездников арканы. Плетения у дюжины магов сорвались с рук практически одновременно, а я наконец-то поняла, во что влипла и почему Клим до последней минуты мне толком ничего не объяснял. Это были заплывы не на простых акулах, которых можно контролировать заклинаниями. Подводные переменные течения, что появляются рядом с барьером. Это их заарканивали наездники. И на одном из таких бешенных потоков мне предстояло оказаться верхом.
Память же, словно в издевку, отрыла из глубин мозга то, что я, казалось, и вовсе не знала: лишь сильный маг способен обуздать дикое течение, удержать его в аркане и определённой форме…
