— А что, действительно все так паршиво?
Я кивнула:
— Ну да. Это примерно как если бы тебе подарили дорогущее бриллиантовое колье в тысячу карат, а ты его потеряла почти сразу же, — я постаралась, чтобы сравнение было максимально понятно для девушки из кабаре.
— Засада, — красотка задумалась, а потом, включив форсаж, умчалась к себе с криком: — Я сейчас.
Фло не успела ничего сказать, как блондинка уже вернулась, держа в руках другой наряд. Зеленое платье в пол с белым воротничком.
— Вот. Это мое платье для раскаяния, — она торжественно развернула его во всей красе, держа за плечики.
В меру скромное, вроде бы закрытое, но в то же время не глухое, оставляющее для взора шею и линию плеч, с белыми манжетами, как у гимназисток.
— Держи. Только смотри, не испорти.
На мой недоуменный взгляд Марлен пояснила:
— Это за то, что не стала брать красное, — тут она ревниво зыркнула на Фло. — Когда просят, а не берут силком, я завсегда помогу.
Старуха лишь хитро усмехнулась, и я поняла, что Фло просчитала все заранее. И этот спектакль с красным непотребством был затеян ею с единственной целью: чтобы Марлен сама, добровольно отдала то, что нужно было старой хозяйке.
Спустя полтора часа я шла по коридору школы причесанная, в «покаянном» платье Марлен и сжимала вспотевшие ладони.
Зак ждал меня у дверей в приемную, а в руках у него был злополучный талмуд.
Я подошла, не зная, с чего начать разговор. Зато куратор, похоже, в таких делах уже поднаторел, поскольку протянул мне злополучную книженцию отточенным жестом со словами:
— По-моему, это ваше.
Я медленно начала заливаться краской, но руки к пропаже все же протянула.
Мы так и замерли. Он держал книгу с одной стороны, я — с другой.
— Я обнаружил ее сегодня на подоконнике в коридоре, — начал Зак, глядя мне в глаза, — она возмущенно шелестела страницами, отчаянно отбивалась от учеников, норовя схлопнуться и оттяпать руку любому, кто попробует взять ее в руки.
Надо ли говорить, что после его слов желание взять талмуд обратно резко поубавилось.
— А ты не знала, что магические книги могут за себя постоять?
— Нет, — до этого момента я думала, что краснеть сильнее — уже некуда. Но я ошибалась. Определенно, по пунцовости я превосходила сейчас кораллы.
— Многие из магических учебников безопасны лишь для своих хозяев, будь те постоянными или временными, — смилостивился Зак, а потом добавил — Ну теперь ты это точно знаешь. Кстати, твоя книга на тебя обиделась. Так что теперь тебе придется ее долго уговаривать, чтобы она открылась на нужной странице.
Я опечалилась окончательно. Зак наконец-то отпустил свой край талмуда, и я прижала учебник к себе. Вот ведь. А с виду такая миролюбивая книжка. Ее и не заподозришь в том, что она способна держать круговою оборону от жаждущих приобщиться к бесплатным знаниям.
Я почувствовала, как талмуд тяжелеет в руках, а края его обложки становятся острыми. Книга мстила, как могла, своей непутевой хозяйке.
Идя за куратором в аудиторию, в мыслях прикидывала, как задобрить собственный учебник, и задумавшись, не заметила, что Зак остановился. Врезалась прямо в его спину. И отлетела бы, плюхнувшись на то место, которое участвует во всех сферах человеческой жизни, от учения до приключения, но меня успел подхватить обернувшийся куратор.
Я так и зависла в прогибе, поддерживаемая за талию Заком, с книгой в руках. Вторая рука куратора аккуратно легла мне под лопатку. Поднимал меня бывший жених медленно и аккуратно, как хрустальную статуэтку, а потом…
— Знаешь, Шенни, не хотел дарить тебе это в коридоре. Боялся, что случайный свидетель все не так поймет, — с этими словами Зак протянул мне сверток. — Это тебе.
Я недоверчиво глянула на куратора.
— Это за брата. Он вчера пришел домой в третьем часу ночи. Весь мокрый, грязный и молчаливый. Зашел ко мне в кабинет. Я за работой бывает и до пяти утра засиживаюсь, — словно оправдываясь, пояснил Зак. — И поклялся, что больше никогда, никогда не будет участвовать в гонках. Сам. Добровольно. Принес мне клятву древних. На крови. — куратор говорил, словно клинком слова отсекал, чеканил. — А потом рассказал все.
Я чуть не взвыла. Вот трепло! Мысли у меня были сплошь членовредительские и все адресованы одному юнцу.
— Поэтому я безмерно благодарен тебе, Шенни. За то, что ты сумела донести до Клима простую истину, которую от меня брат слышать не хотел. Пусть и так, после этих проклятых гонок, но я рад, что он наконец-то одумался.
Он замялся, не зная, что сказать еще, и повторил.
— Это тебе. Подарок в благодарность.
Произнесено это было так искренне, что отказать я не смогла. Протянула руку к свертку. Под пальцами зашуршала оберточная бумага, и в моих руках оказалась шаль.
Увы, я знала, сколько стоит это ажурное полотно. Теплое, согревающее даже в лютые морозы лучше меха, это вязанное чудо могло пройти сквозь кольцо, не застряв. И стоило оно в три раза дороже, чем мы вчера, вместе взятые с Климом, выиграли.
