Повторный подъем отозвался головной болью, ощущением того, что я отдельно, а окружающий мир — отдельно, и желанием еще как следует дремануть. В идеале — пару суток подряд. Увы, Фло была неумолима в своем желании погрузиться в торговую пучину рынка. А мне, поселившейся у нее лишь за правду о себе, но не за звонкую монету, было совестно не помочь хозяйке. Оттого я, поминутно зевая, и пошла с ней на утренний базар.
Едва вернулась с рынка, как поняла: еще немного — и опоздаю на занятия. К тому же не только учеба значилась в моих сегодняшних планах. Я собралась воспользоваться советом Тэда и подать заявление на мужа, надеюсь, что вскоре — бывшего.
Раз уж ловец меня заверил, что бояться нечего… Уже готовая уйти, я предупредила Фло, что сегодня буду поздно. Старуха тут же хитро прищурилась и уточнила:
— Закавалеришься?
Ее вопрос заставил меня залиться смущенным румянцем, но я честно ответила:
— Нет, хочу написать заявление в Оплот на мужа.
На что услышала категоричное Фло:
— Не торопись. Подожди немного. Ты сейчас личину снимешь, и у тебя больше не будет возможности проверить того красавца, который тебя вчера провожал.
— О чем это ты? — не поняла я.
— О том, что пока ты босячка без роду и племени, то твой новый ухажер во всей красе раскрыться может. Перед побродяжкой же льститься не надо. Так что если ты и будешь ему нужна, то только за себя саму, а не за свои капиталы. Поэтому присмотрись к парню, пока есть такая возможность.
Я задумалась над словами старухи, и, как оказалось, не зря.
До школы добралась без приключений. Занятие же прошло, как всегда, интересно. Зак был замечательным куратором, объясняя самые сложные вещи простым и понятным языком. Я, наконец, разобралась, как контролировать пробуждение своей силы и, самое главное — не давать ей, выплеснувшейся наружу, управлять мной.
— Что для тебя твоя магия? — задал вопрос необычайно задумчивый сегодня Зак.
— Сила, — я пожала плечами.
— Хорошо, — он выдохнул, словно я ответила правильно и неправильно одновременно. — А как ты думаешь, откуда берется эта сила? — куратор словно пытался подвести меня саму к какой-то простой истине, которой я в упор не замечала.
Я же постаралась вспомнить выплески огня и поняла, что во всех случаях им предшествовали сильные негативные эмоции.
— Из ненависти? Злости? — неуверенно скорее спросила, чем ответила я.
— Не обязательно. У многих чародеев первые проявления магии случаются накануне важного события или просто эмоционального и реалистичного сна, после первого признания в любви, наконец, — тут он усмехнулся, словно последние оброненные слова касались и лично его в том числе.
— Значит — эмоции… А уж радостные или нет — это как получится?
— Да, — Зак свел пальцы.
— Шенни, дело в том, что способность к магии — это свойство души, а не телесной оболочки. Есть люди, у которых дух содержит то, что лирики называют искрой. Маги же — резервом. Он заключен в оболочку души. Представь себе сосуд. В спокойном состоянии там воздух. Но вот под действием сильных эмоций стенки сосуда начинают давить, а пространство внутри — сжиматься. Что произойдет с воздухом, когда его пытаются сжать?
— Ветер? — я приподняла бровь.
Думаю, Зак сильно бы удивился, если бы простушка знала о таких понятиях, как избыточное давление и сжиженный газ. Зато мой учитель по естественным наукам, который так усердно вдалбливал мне эти самые термины, схватился бы за голову (впрочем, не в первый раз) от такого «просторечного» ответа.
— Можно и так сказать. Так вот когда сильные эмоции — стенки нашего душевного сосуда, начинают сжимать резерв, то происходит первичный пробой. Сила устремляется изнутри наружу. И чем сильнее были эмоции, тем ярче проявление этой силы.
— А у тебя как было?
Зак отчего-то смутился.
— У меня был конфуз. Я так хотел подарить букет цветов, спеша на свидание, так волновался, что букет гербер просто рассыпался песком в моих руках.
Он еще рассказывал и рассказывал о той, кому должен был сделать свое первое официальное предложение о помолвке, а я словно с головой нырнула в воспоминания того дня. Яркого, солнечного, весеннего. Тогда бонна долго заплетала мне сложную косу, венцом укладывая ее на голове, потом меня мучили тяжелым парчовым платьем, жарким не по погоде.
Когда я спускалась по лестнице, увидела в холле Зак, который стоял растерянный, с кучей песка под ногами. Потом был грозный маменькин крик: «Все договоренности отменяются! Ты, Элеонора, как моя подруга, должна была предупредить о таких „дефектах“ сына».
Тогда бонна не дала мне услышать разгорающийся скандал. Резко развернула и, жестко схватив за плечо, повела обратно наверх. Я, шестилетняя так и не поняла, что это было, но Зака с того дня больше не видела. А оказалось, что в тот день он должен был надеть мне на руку обручальный браслет, в знак помолвки.
Мельком глянула на запястье. Тот, который мне застегнул на руку в день свадьбы Грег, я отдала капитану батискафа, чтобы добраться до верфей в день взрыва… А ведь, не проснись у Зака дар, мое запястье могло бы сейчас обнимать его фамильное украшение.
