Гриня еще оттягивался разнузданностью в нижнем лагере, посему Микалу, Марку, Бхутто и Филиппу я определил спальные места в кабинете, благо он просторный, а хранить свои постельные принадлежности будут в большом длинном сундуке под окнами. Шута отправил спать с комфортом на отдельном топчане, на четвертый этаж – к амхарцам, шевалье д’Айю и сьерру Вото. Третий этаж башни заняли по феодальному статусу Базаны вместе с доном Саншо. Там же оставалось место и для Грини по статусу родственника хана. Не знают тут еще, что в Орде у ханов таких подханков всегда было вагон и маленькая тележка. Но мне крайне необходим его статус, пусть даже липовый, для возвышения своего.
И понял я, что устал от всей этой бюрократии, а тут и дождик стал реже стучать в ставню.
Когда дождь ушел на север, в сторону Байонны, я поднялся на открытую верхнюю площадку королевской башни, чтобы полюбоваться радугой. Все же здесь не так много развлечений, и любование красивым пейзажем – одно из них. Ну и побыть немного в одиночестве. Без мыслей, без забот, без хлопот. Хоть чуть-чуть. Правда, пришлось смириться с обществом Марка. Но тот постоянно молчал, как-то умело выпадая из категории раздражителей.
Широкая радуга висела над поселком мурманов на другом берегу реки.
Большой тут поселок. Прямо городок, а не деревня китоловов. Не чувствовалось в нем не только нищеты, но даже бедности. Это по нашим, по российским меркам. А как считается тут, я пока еще не понял.
Хороший был вид с башни, приятный глазу. Далеко все видно: и море, и реку, и берега, и горы вдали. Такие виды можно продавать туристам, которых тут лет четыреста еще не будет. В это время туризм исключительно экстремальный: либо паломничество, либо война. Торговцы не в счет: для них путешествие – это работа. Все остальное население живет по принципу: где родился, там и сгодился.
– Ваше величество, простите, что отвлекаю вас от ваших дум, но мне крайне нужно поговорить с вами без лишних ушей, – раздался решительный голос у меня за спиной.
Ну вот, полюбовался радугой…
Обернувшись, увидел графа де Базан, стоящего возле открытого люка и пытающегося обойти огромного Марка, что ему совсем не удавалось. Хотя Марк вроде бы ничего и не делал, слегка так покачивался из стороны в сторону.
– Слушаю вас, дон Хуан, – ответил я, стараясь не показывать своего раздражения его вторжением в мое «прайвеси», как говорят англосаксы. – Действительно, когда еще нам удастся переговорить с глазу на глаз и без лишних ушей…
И жестом показал Марку, чтобы он пропустил ко мне кастильского аристократа.
– Тут такое дело, ваше величество, – начал исповедоваться граф, приблизившись ко мне, – что мне в ближайшем будущем очень вероятно придется оспаривать права на свои владения с родственниками, которые с радостью меня с сыном уже похоронили в мавританском плену. Даже не выкупили. Кроме судебных тяжб многое может произойти, вплоть до нападений из засады наемных «кабальеро плаща и кинжала». Про дуэли я уже не заикаюсь, но там хотя бы все по-честному.
– Я понимаю ваше положение, дон Хуан, – кивнул я головой в поощрение дальнейшего его исповедания. – Так о чем вы хотели меня просить?
Граф с готовностью ответил. Видимо, речь свою он заранее отрепетировал и теперь чесал как по писаному:
– Одолжите мне меч или рапиру, ваше величество. И позаботьтесь о моем сыне, пока я буду заботиться о возвращении нашего с ним достояния. Я представлен рении Изабелле, и она знает меня в лицо как верного слугу ее короны, но предвижу, что мне будет непросто пробиться к ней через толпу придворных, среди которых у меня не так уж много доброжелателей и еще меньше искренних друзей.
Чувствовалось, что этому аристократу с тремя титулами поперек гордости просить и одолжаться, но другого выхода у него не было.
– Хорошо, дон Хуан, – обнадежил я его, – будь по-вашему. Я благодарю вас за доверие, оказанное вами мне. Дона Сезара я с удовольствием возьму в эскудеро к себе на службу, где он пройдет все обучение к достойному принятию сана кабальеро. И чтобы не было недоразумений у него с Филиппом, то он будет заботиться о моем огнестрельном оружии и конях, а Филипп будет продолжать ухаживать за моими белыми клинками и доспехами. Я все же не столь богат, как принц Московский, чтобы иметь по одному оруженосцу на каждую штуку своего вооружения, – улыбнулся я.
Дон Хуан изящно поклонился и принялся рассыпаться в весьма заковыристых благодарностях. Дождавшись окончания этого представления, я предложил:
– Вас же я попрошу побыть некоторое время в моей свите. Чисто прагматически: не ехать же вам домой без гроша. А у меня теперь, после бегства из Плесси-ле-Тур кошелек показывает дно. Только и хватит, что на закупку мулов и повозок. А вот в По у меня есть казначей. И там мы совместно что-нибудь придумаем, чтобы вы по возвращении домой выглядели как подобает конде древнего рода.
– Чем могу я служить вашему величеству? – раздался дежурный ответ.
