Они оба должны были умереть. Но судьба распорядилась так, что в теле наследного принца Наварры из XV века поселилось сознание старика-музейщика из нашего времени. И так они оба выжили. Один телом, другой сознанием. Музейщик-историк знал, что если юного принца сейчас не убили люди короля Франции – родного дяди, между прочим, то короля Франциска Наваррского точно отравят. Свои. Хотя и внешних врагов будет достаточно. Страну просто рвут на части более сильные соседи – Франция, Кастилия, Арагон. И местная феодальная знать заранее выбирает себе новых покровителей, не принимая всерьез юного мальчика, хорошо играющего на флейте.По дороге домой принц Франциск по прозвищу Фебус собирает под свою руку рыцарей, лучников, легистов, горожан… Но музейщик в теле принца боится встречаться с матерью Фебуса, которая цепко держит нити власти на землях севернее Пиренеев. И если его до сих пор не разоблачили, то только потому, что он не совсем человек для своего окружения.И тут судьба подбрасывает ему на пути еще одного попаданца, который семь лет как живет в теле бастарда д'Арманьяка, мечтающего вернуть себе свою страну, захваченную французским королем.Неожиданно Фебус получает поддержку и от ордена францисканцев. «Сколько там осталось времени до того, как меня отравят? Полтора года? Ну, держитесь…» Был уже в Наварре король Карл Злой, будет вам Франциск Грозный!
Растолкали меня ближе к рассвету. Очень вежливо, но настойчиво. Аккуратно поставили вертикально относительно земли.
В неверном мерцании ночного светила, что пробивалось в узкое оконце, показали прислоненный к губам палец.
Тихо помогли одеться не проснувшемуся еще организму. И так же молчаливо потянули к выходу.
На импровизированном ложе, с которого меня подняли, разметавшись пышным телом, спала сочная молодка в задранной до талии рубахе, хвастливо выставив на всеобщее обозрение завидную мохнатость в паху.
«М-дя… – подумалось мне, – интимных стрижек тут долго еще не увидишь, как и бритой киски. Не в этой жизни…»
Недолго думая вынул из кошелька золотой флорин и положил его на ту дерюжку, которая нам с неведомой подружкой служила простыней, ей под бок.
Много?
Много, очень много, за одну-то ночь, но это чтобы не говорили, что король – скряга.
И ласково накрыл ее овчинкой – хоть тут и юга, а все же октябрь на дворе…
Девушка, причмокивая во сне, пошевелилась слегка, повернулась на бок и, засунув обе ладошки под щеку, продолжала сладко спать. Выражение ее симпатичного лица было вполне довольным жизнью. «Знать, ночью я не оплошал», – подумал я о себе с приятным чувством выполненного мужского долга.
Здание, из которого мы вышли, скорее напоминало большой двухэтажный каменный сарай, нежели жилье. На свежем воздухе меня с Микалом нетерпеливо ожидал мой телохранитель негр Марк, сидящий справа от входа неожиданно в обнимку с большим кудлатым псом. Тоже черным, жутко лохматым, с высунутым от удовольствия широким розовым языком с черным пятном посередине. Они так колоритно смотрелись на фоне беленой стены здания, что невольно подняли мне настроение на пару градусов.
Слева от двери перетаптывался зевающий паж с тазиком колодезной воды в руках.
Спокойные как слоны амхарцы поддерживали висящего у них на руках распустившего губы пьяного в уматень Грицка, даже мычать не способного, но с саблей на боку.
Конюхи еще топчутся в сторонке, оттянув себе все руки вещами господ, обреченно ждут дальнейших указаний. Перегарный выхлоп от них шибал даже оттуда.
Яркая луна на исходе заливала просторный двор, сломанную телегу, беленую ограду и темные крыши соседних домов. Светло, хоть газету читай.
Наконец-то я проснулся и вспомнил, что мы вчера с местными пейзанами активно праздновали Вино примеро, или Виналии, если смотреть уж в самую римскую древность, откуда этот праздник первого вина разошелся по Европе. У французов, как припомнил я из прошлой жизни, в будущем праздник Божоле нуво в ноябре проходит. Но тут, почти на тысячу километров южнее, наверное, все быстрее созревает. Память услужливо подкинула пример, что в той же Тамани виноград зреет на месяц раньше, чем в Крыму, хотя они на одной широте расположены.
Тамань…
Археология…
«Писистрат» в количествах, превышающих возможности печени… Хорошее было времечко на раскопках Фанагорийской канавы. Девочек студенток-первокурсниц, которые весь сезон ни капли в рот спиртного не брали, в последнюю неделю споили как последних лошар. Но как! Из килика «шестого века до…», найденного в том же сезоне в богатой могиле. Первая молодость! Как давно это было. Так давно, что до того времени еще полтыщи лет жить…
Впрочем, и нами вчера вина – настоящего вина сорта «Чаколи», а не виноматериала из ближайшего колхозного винзавода, производящего портвейн «Кавказ», – выпито было море, но голова ощущалась если не свежей, то вполне светлой. Вот и гадай, что тут первичное: молодость доставшегося мне тела или натурпродукт без ГМО?
Протер глаза, плеснув в лицо водой, огляделся. Местных никого нет. Только свои.
– Что тут у вас случилось ваще?.. – шепотом спросил я, поддерживая заявленный режим тишины, одновременно засовывая дагу за пояс со спины.
Если будят короля так вот затемно, то причина должна быть веской.
– Пора продолжать путь, сир, иначе мы тут надолго застрянем… – прошептал в ответ Микал, подавая мне меч с перевязью. – Валлийцы, хоть и сами на ногах еле стоят, всех уже собирают на западной околице этой вильи.
– Кони наши где?
– Кони уже все там, сир. Вас мы решили последним будить, когда все будет готово.
– Угу… понятно… – пробурчал я и поинтересовался: – А кого я этой ночью совокуплял, случайно не знаешь?
Микал только шире растянул рот в дурацкой ухмылке:
– Сир, то вдовая дочка рехидора местного… – но, наткнувшись на мой твердый взгляд, валет торопливо добавил: – Он не возражал.
– Хорошо, раз так, хоть девку им не спортил. А то бы неудобно получилось. И давно я с ней? Ну, это…
