Противостояние длилось, а терминаторы Черного легиона оставались спокойными.
«Им-то легко, — подумал Кирион, — в случае чего их поддержит больше сотни фанатиков».
— Талос, — позвал он по воксу. Тишина. Моргнув, Кирион переключил каналы. — Септимус.
Снова ничего. Движением глаза он переключился на третью руну.
— «Завет», говорит Первый Коготь.
Молчание.
— Нас отрезали, — передал он отделению.
— Повелители Ночи, — негромко сказал Фалькус из Черного легиона, — с вашим «Громовым ястребом» приключилась досадная неприятность. Идем. Мы предоставим вам другой транспорт для возвращения на корабль.
— Надо драться, — передал Ксарл. — Прикончим их всех.
— Кровь, черепа и души, — судя по хлюпающим звукам, Узас опять истекал слюной. — Мы должны драться!
— Сохраняйте хладнокровие, болваны, — вмешался Гарадон, Молот Вознесенного. — Даже нам не под силу справиться с ними здесь.
— Да, — кивнул Кирион. — Сначала получим ответы, а затем отомстим.
— Мы должны драться, — упрямо настаивал Ксарл.
Перспектива уйти из башни под конвоем была для него слишком унизительной.
— Мы не можем бросить Талоса здесь.
— То, что сейчас происходит, поставило легионы на грань войны. — Грубый голос Гарадона перебил яростные угрозы Ксарла. — Они превосходят нас числом как на орбите, так и на поверхности. Надо выждать и ударить тогда, когда добыча ослабеет.
— Ты трус, Гарадон! — рявкнул Ксарл.
— А ты ответишь за оскорбление, — ответил Молот Вознесенного. — Но сейчас опусти болтер. Мы не сможем выиграть этот бой.
Повелители Ночи убрали оружие и позволили вывести себя из зала. Вслед им полетели свист и насмешки поднявшихся с колен заключенных. Несколько швырнули в Астартес бутылки или выпалили в воздух из захваченных дробовиков, отчего на дисплеях Повелителей Ночи вспыхнули тревожные руны.
— Каждый из этих ублюдков умоется кровью, — посулил Ксарл.
От всех бойцов Когтя пришел подтверждающий сигнал. Бутылка угодила в шлем Узаса, и остальные услышали смех.
— Какого дьявола ты гогочешь? — взорвался Ксарл.
— Они обвели нас вокруг пальца, — ухмыльнулся Узас. — Прикончили Талоса. Перерезали экипаж «Громового ястреба». Захватили наш транспорт. Умно. Почему бы мне не восхищаться тем, как ловко они нас переиграли?
— Захлопни пасть, — приказал Ксарл. — Они
— А какая разница? Он у них в руках. Рад от него избавиться.
Кирион не обращал внимания на перепалку. В то время как их окружали коленопреклоненные смертные, его шестое чувство пробудилось. Каждый из этих людей скрывал страх под маской религиозного экстаза. Их страхи просачивались в сознание Астартес всплесками перебивающих друг друга голосов.
Кирион закрыл глаза, чувствуя, что общий ужас смертных может поглотить его собственный разум, затопить бессмысленным потоком эмоций. Ребенком он провалился в заболоченное озеро в глубинах подулья Йории. Тогда Кирион не умел плавать. В бесконечные секунды до того, как отец его вытащил, он медленно погружался в черноту, глядя на отблески факельного света на поверхности. Каждый раз, оказываясь в толпе, Кирион вспоминал это мгновение — чувство, что он исчезает, что его целиком поглощает некая безжалостная внешняя сила. В тот день, глядя на тускнеющий свет наверху, ощущая, как уплывает сознание, он понимал, что умирает.
Он понимал это и сейчас. Чувство было тем же самым и сопровождалось уже знакомым и холодным привкусом неизбежности. Просто на сей раз умирать придется дольше.
Кирион сфокусировал взгляд и, игнорируя шепот в сознании, переключился на разговор в вокс-канале. Он вновь активировал динамики шлема и заговорил, не пытаясь сдержать гнев:
— Эй, ты, Сын Хоруса.
Один из терминаторов Черного легиона обернулся, не замедляя шага:
— Повелитель Ночи?
— Что именно произошло с нашим «Громовым ястребом»?
— Его постигла страшная неудача, — ответил терминатор, и Кирион уловил приглушенные щелчки вокса — это черные легионеры пересмеивались по закрытому каналу.
— Мы, так и быть, окажем вам любезность и вернем на орбиту на одном из наших транспортов, — добавил Фалькус.
В конце коридора вновь со скрежетом разъехались двери лифта. Навстречу Повелителям Ночи и их эскорту шагнул Астартес в черной силовой броне. По его бледному лицу скользила улыбка, а темные глаза поблескивали.
Как только новоприбывший направился к ним, Кирион передал остальным: «Сдается, ты был прав, Узас».
Повелители Ночи наблюдали за приближающейся фигурой. Каждый из воинов узнал его, и каждый с трудом подавил желание выхватить оружие и открыть огонь.
Узас кивнул, все еще забавляясь происходящим:
— Я сказал вам, что это с самого начала было ловушкой.
— Братья, братья, — проговорил новоприбывший.
Смоляные озера его глаз втянули поочередно каждого из них.
— Как я рад, — объявил он на беглом нострамском, — снова видеть всех вас.
Септимус и Эвридика все еще были в рубке.
