Решительно подойдя к телу, солдат брезгливо обшарил его, позаимствовав побитый временем достаточно широкий кожаный пояс с притороченными к нему сумкой и пустыми ножнами. Обойдя вокруг несчастного, Северцев подобрал спрятавшийся в густой траве обоюдоострый кинжал.
Наскоро осмотрев доставшиеся пожитки, среди которых оказались спрятанные в полотняном мешочке кресало и трут, солдат навьючил на себя пояс прямо поверх портупеи, загнал клинок в ножны и направился дальше по узкой лесной дорожке. Проходя по тропке, стелющейся сквозь высоченные, вытянувшиеся к небу сосны, он почувствовал, как к приятному хвойному аромату соснового бора примешивается резкая нотка дыма и гари, становящаяся тем сильнее, чем глубже он уходил по тропинке. Извилистый путь вывел к небольшой деревушке из, быть может, десяти домов, которая к приходу солдата прекратила свое существование. Взгляду Северцева предстала картина разрухи и бедствия: сожженные до основания дома, от которых и разносился по всей округе противный запах гари, разрытая копытами лошадей земля, поваленные заборы и людские тела, навечно оставшиеся там, где их посек меч неприятеля.
Солдат некоторое время наблюдал, укрывшись в траве на опушке. Не увидев никакого движения, он осторожно пошел вперед, стараясь скрыться за оставшимися строениями, но похоже, что грабители ушли из деревни, оставив после себя лишь безмолвие смерти. Выбравшись из своего укрытия, он, не скрываясь, пошел по единственной улице, прикрывая нос рукавом и стараясь не смотреть на несчастных жертв.
Пройдя совсем немного, Северцев наткнулся на словно из-под земли выскочившего жителя деревеньки. Седой как лунь старик, тяжело шаркая ногами, брел по пыльной улице, склонив голову.
Вдруг старец резко остановился, и по-собачьи втянул носом воздух, затем он искоса взглянул на затаившегося солдата и с несвойственной его возрасту прытью пошагал в его сторону.
— Здр, — на полуслове оборвал приветствие Северцева незнакомец, железной хваткой вцепившись своим узловатыми старческими пятернями в лицо солдата, стараясь выцарапать глаза.
Ошеломленный поначалу дезертир быстро пришел в себя и резко ударил по локтевым сгибам старика сверху, а когда тот опустил руки, с силой толкнул незнакомца в грудь. От удара седой отлетел на дорогу и замер, тяжело дыша.
— Э, да ты совсем с катушек съехал, а? Еще раз кинешься на меня — не посмотрю, что старик… — почти кричал Северцев, одновременно изготовившись к новому нападению.
— Эк лягуха прыткая оказалось, — буркнул незнакомец, потерев ушибленную грудь.
— Чего, ты башкой ударился что-ли? Какая еще лягуха? — удивленно переспросил солдат.
— Эт тебя надо спросить, милок. Ты чей такой будешь, молодец добрый, да лягухой нарядившийся?
— Сам ты лягуха, дед, это камуфляж вообще-то, — немного обиженно просопел солдат, потирая оцарапанную щеку.
— Камо… что? О, хах ха ха, — вновь как собака принюхался старик и хрипло рассмеялся, — от мне и спрашивать не надо, сам чую. Наших будешь, бедолага.
Вместо ответа солдат раздосадованно сплюнул и приготовился уходить.
— Постой, бедолага. Скажи попервам — ярмо то не тянет, — показал вокруг шеи иссохшей ладонью старец.
— А ты откуда знаешь? — внутренне похолодев, Северцев запустил пятерню под одежду, но медальона так и не нащупал.
— Молвил же, что наших ты будешь. Теперь. Ох, бедолага, помогу тебе, дураку молодому, подсоби-ка подняться только, — протянул руку незнакомец.
Недовольно хмыкнув, солдат все же помог старику подняться, немало подивившись крепости его рукопожатия.
— Уж сколь лет небо копчу, а ни единого раза не видал, чтоб сам на себя человек ярмо надевал. Какой там, все больше от чести такой прячутся, думки придумывают всякие, а ты вон как, — бормотал дедок, искоса поглядывая на Северцева, пока они шли в сторону окраины деревни.
Ближе к лесу, старик зашаркал ногой по земле, силясь что-то найти.
— Эй, паря, веревка тут должна быть, подсоби еще разок, — призвал он на помощь дезертира.
Северцев быстро нашел заляпанную песчаником веревку и, поднатужившись, потянул ее на себя.
— Давай, бедолага, прыгай в лаз. Там припасено у меня кое-что, сам подкрепись, в дорогу возьми. Она у тебя долгая будет.
Не вступая в долгие споры, солдат залез в погреб и принялся разбираться его содержимом. Чуть позже, набивая живот запасами полоумного старца, Северцев вдруг поперхнулся, вспомнив то, КАК он с ним разговаривал.
— Я солдат, солнце, дорога, — шепотом повторял беглец, прислушиваясь к своему голосу и не веря ушам.
— Ма ратниче, слынче, стезе, — едва слышно раздавалось в темном подвале.
Похоже, неведомые силы, похитившие Северцева из родного мира, позаботились и о том, чтобы он без труда понимал местные наречия.
Решив подумать об этом позже, а пока заняться более насущными делами, солдат набил холщовый мешок на перевязи сушеной говядиной и полбяной крупой, прихватил с собой вяленой рыбки, а для питья мех с медом.
Сделав все дела, солдат выбрался наружу.
— Держи вот, бедолага, — протянул старик не пойми откуда достанную им одежду.
