Я снова «полетел» в госпиталь. Там все было по-прежнему: медики занимались лечением Тарга. Я проник в сознание одного из ведущих специалистов и выяснил, что шансы Тарга отнюдь не увеличились. Слишком мало времени прошло после операции, а степень повреждения мозга можно оценить только спустя несколько суток. Тогда же будут ясны и дальнейшие перспективы. Но есть и опасность, что если будут осложнения, то он может погибнуть в ближайшие сутки или двое, либо его может ждать существование по типу «растения».
Тогда я решил действовать ва — банк: «залез» в телесную оболочку Тарга, точнее, в его прооперированный мозг и попытался войти в контакт с ним. Контакта не получилось, оно и понятно — сознания у него не было, кома, все-таки! Но телесная оболочка Тарга и не отторгла меня, как мое такое родное, но бывшее тело. Я стал пытаться «разбудить» мозговые структуры Тарга: стимулировал, тонизировал, но все было бесполезно. Тогда я начал воздействовать на нервно-мышечный аппарат и начало получаться! Я решил полностью заменить сознание Тарга и попытаться через мое сознание что-то сделать. Через час с лишним титанических усилий постепенно начали двигаться пальцы на руках, стали открываться глаза. Медики сейчас же заметили изменения в состоянии пациента.
Форсировать я не стал, да и предпринятые усилия вымотали меня до изнеможения так, что я уснул.
Проснулся я в теле Тарга, но сначала даже не понял этого. В «мои» легкие аппарат вдувал кислородно-воздушную смесь, а «я» лежал как труп. Когда вспомнил, попытался «вылететь» из его тела, но не тут — то было. «Без пермерона никак» — вспомнил свою же фразу. Пермерон мне, конечно, никто не введет. Наташа, Фарагон — ни за что не догадаются, что я нахожусь в теле Тарга. Что же делать? Я снова стал пытаться двигать руками и ногами и через полтора часа интенсивной работы снова кое-что стало получаться. К тому же мне захотелось дышать самому, а не принудительно получать кислород с воздухом. Аппарат для дыхания стал «пищать» на мои попытки дышать самому и это вновь привлекло внимание врачей.
— Не может быть! — услышал ушами Тарга я их наиболее популярную фразу. К тому времени мне уже удалось полностью открыть глаза, согнуть ноги в коленных суставах и начать трогать руками различные трубки, подведенные ко мне (Таргу). Несколько врачей стали внимательно обследовать меня, затем, после нескольких анализов, провели со мной какие-то пробы и отключили меня от аппарата искусственного дыхания. Потом убрали из горла трубку через которую в меня «дышал» аппарат.
Зрение еще было не очень, но крупные предметы я уже различал.
— Вы нас слышите? — донеслось до меня. — Откройте глаза! Сожмите мои пальцы правой рукой, хорошо! Теперь сожмите левой рукой! Как Вас зовут? Назовите себя!
Я откашлялся и сказал ужасно сиплым и слабым голосом:
— Тарг!
Их это очень обрадовало. Меня, впрочем, тоже. У «меня» снова взяли множество анализов и на какое-то время оставили в покое. Я продолжил проверять функционирование мышц Тарга и выяснил, что сила их возрастает. Это мне позволило сначала привстать, потом сесть на койке. Осторожно отсоединив все оставшиеся трубки и катетеры, присоединенные ко мне, я встал и попытался пройти по палате. Но отсоединенные от меня аппараты снова запищали и ко мне снова толпой ринулись медики. Уложили меня на кровать и запретили без разрешения подниматься.
— Кто у вас здесь главный? — спросил я уже более громким голосом. Один из врачей выступил вперед и представился:
— Доктор Кранкль, к Вашим услугам!
— Дело государственной влажности! Я требую пригласить ко мне немедленно, слышите! Немедленно! Королевского канцлера герцога Фарагона и принца Лигонта! У меня есть важнейшая и совершенно секретная информация!
— Больной, Вам надо успокоиться, Вы еще очень слабы!
— Слушай, ты! Повторяю: это дело государственной важности! Если вы сейчас попытаетесь ввести меня в медикаментозный сон и не вызвать тех, кого я требую, — вам очень и очень не поздоровится! Вы в курсе, что министр Кризанп теперь не у дел? А с меня сняты все чудовищные обвинения? Как видите, я вполне адекватен и отвечаю за свои слова и поступки. Можете вызвать сначала кого — нибудь ответственного из вашего ведомства, способного принимать решения! Выполняйте!
Я нежился в постели уже полчаса. Вставать совершенно не хотелось. К тому же рядом на стуле прикорнула Наташа, и я не хотел нарушить ее сон. Да и что я ей могу сказать:
— Ты знаешь, того Алексея, которого ты полюбила, теперь больше нет, а я теперь вовсе не я, а…
А кто теперь я? Ужас! Кошмар! И что остается Наташе? Делать вид, что все замечательно? Боюсь, что здесь будет много сложностей и подводных камней… Нет, лучше я пока притворюсь, что все еще сплю… А там видно будет… Нет, я не боюсь, конечно… Да нет — боюсь!
Но тут распахнулись роскошные двухстворчатые двери и в комнату вошел Фарагон, сияя улыбкой.
