Добраться до Брюсова календаря — артефакта, обладающего необыкновенной магической силой, оказывается непросто, особенно если тени прошлого не оставляют в покое. Отправляясь на очередное задание, Ян не думал, что ему придется столкнуться не только с могущественным противником, но и с собственным прошлым. Молодой маг верил в себя, вот только соперник оказался гораздо сильнее, чем Ян мог представить.
Ночь спускалась на усадьбу, на господский дом, каменный, в европейском стиле, с причудливыми масками на стенах, на крытые тесом крыши хозяйственных построек, на небольшие уютные флигели… Случайный путник, окажись он в усадьбе, несомненно, удивился бы царящей вокруг тишине. Не доносилось голосов из людской, не ворочалась в хлеву скотина, не брехали собаки. Лишь робкий огонек свечи мелькнул за большими окнами господского дома, да не по-апрельски холодный ветер шуршал листвою в саду.
Старик, спускавшийся по лестнице со свечой в руке, выглядел неплохо для своих лет. Длинные седые волосы падали на плечи, суровое морщинистое лицо оживляли умные, внимательные глаза.
— Михаил, Михаил, — окликнул он кого-то хрипловатым, но еще сильным голосом.
Вскоре на зов появился мужчина средних лет, с окладистой черной бородой, он поклонился старику в пояс.
— Ваша светлость, граф Яков Вилимович, чего изволите?
— Михаил, где все? Отчего так пусто? — спросил старик.
— Так это, ваша светлость, уехали все.
— Уехали? Куда?!
— Никиту, конюха, да Ваську с Афанасием, да ключницу вы сами изволили отпустить к родне.
— Не припоминаю такого, — сухо сказал старик.
— Так как же, едва голову от реторты [1] подняв, сказать изволили: «Пусть едут куда хотят, не мешай мне. И не беспокой больше по пустякам».
— А прочая прислуга? Или ты их сам отпустил?! — В голосе старика зазвучали стальные нотки.
— Как можно, ваша светлость? Они… — бородач замялся.
— Сбежали?! — закричал граф. — Немедля пошли к Никите Андреевичу [2], пусть отправит драгун и сыщет беглых! Да что за блажь такая на них нашла?!
— От страха, ваша светлость, пока вы в ла-лабора-тотории, — мужик тщательно выговорил непривычное слово, — опыты производили, великий страх на людей напал. Грохотало там у вас, и серой пахло, и мерещилось всякое. Вот людишки и побежали. Только я да Мария ваша остались. Позвать ее?
— Позови да принеси что-нибудь поесть. А потом мне понадобится твоя помощь.
Сдавленный крик слуги заставил графа круто развернуться. На лестнице, откуда он спустился, виднелась чья-то черная фигура. Тонкая, несуразная, какая-то нечеловеческая. Вместо половины лица у пришельца была тьма.
— С нами крестная сила, с нами крестная сила, — забормотал Михаил, неистово крестясь.
Старик поднял руку и быстро произнес непонятную фразу. Слуга разобрал только: Vade retro, creatura [3].
По комнате прошелся леденящий порыв ветра, и непонятный пришелец исчез.
— Это ничего, — сказал граф, — тебе не следует беспокоиться об этом.
Откуда-то из бокового коридора послышался громкий стук и цоканье, в круг света выбежала маленькая пушистая собачка. Трудно было поверить, что такое небольшое создание может производить столько шума. Старик ласково взял собачку на руки и направился к глубокому парадному креслу.
— Ну иди же, позови Марию, — произнес он утомленным голосом, адресуясь к еще стоящему в дверях слуге.
— Да, господин граф…
Граф прикрыл глаза, но уже через минуту в комнате послышались легкие шаги.
Вбежавшая девушка казалась лучиком света — тоненькая, удивительно юная и прекрасная, она так же нелепо смотрелась в этой мрачной, заставленной тяжелой старомодной мебелью комнате, как легкая яркая бабочка, пришпиленная к черной бархатной подушке.
— Подойди ко мне, дитя мое, — проговорил старик, не открывая глаз.
Девушка скользнула к креслу и опустилась перед ним на колени, обнимая ноги графа. Он ласково потрепал ее по волосам.
— Любишь ли ты меня? — спросил старец.
— Больше света люблю! — откликнулась девушка. В ее огромных распахнутых глазах и вправду сияла любовь.
Яков Вилимович наконец взглянул на нее, приподнял подбородок девушки. На фоне ее юной кожи его рука казалась рукой мумии — мертвенная желтизна с коричневыми старческими пятнами казалась еще неестественней, еще отвратительнее. Однако девушка, видимо, не замечала всего этого и по-прежнему смотрела на старика с неприкрытым обожанием, однако сам он, заметив этот контраст, чуть заметно поморщился.
— Это тело уже никуда не годится, — пробормотал он, — но ничего, скоро, уже совсем скоро я сменю его… Будешь ли ты верна мне по-прежнему?
— Буду, мой господин! — Девушка поднесла к губам его руку и принялась покрывать ее поцелуями. — Я не оставлю вас, даже если вы сами будете гнать меня прочь! Что бы ни случилось!
Собачка, по-прежнему сидящая на коленях у графа, тявкнула, словно подтверждая своим свидетельством горячую клятву.
— Я знаю, Мария! Ты славная девушка. Ну, поцелуй меня и ступай!
Нежные девичьи губы коснулись стариковского рта. В этот миг по комнате прошелся легкий ветерок, и даже старые тяжелые портьеры дрогнули, словно от отвращения.
— Уже скоро… — прошептал граф вслед уходящей девушке и снова закрыл глаза. Нужный час еще не пробил, значит, можно немного подремать.
