— Послушай, — сказал вдруг адан. — У меня брат в Бретиле живет. Младший, он у матушки от второго мужа. Там говорят, это ты помог Белемиру найти сокровища, чтобы он там королем стал.
— Да, я, — подтвердил Гватрен.
— Брат обратно часть земли получил. Ну не всё, конечно. Мне-то обратно путь заказан, но хоть мать свой век по-хорошему доживёт. Спасибо.
— Рад за вас, — искренне ответил Гватрен.
— Я сейчас ничего сделать для тебя не могу, — продолжил адан.
— Да я понимаю, — сказал Гватрен.
— Вот только… ну вдруг повезет. Может, я или кто… скажу потом Гортауру, вдруг да не поздно ещё будет… — шепнул он.
Он вдруг остановился, ткнул рукой в стену и Гватрен увидел: это дверь, и адан поворачивает там ключ. Он приоткрыл дверь и толкнул туда Гватрена.
Тот думал, что всё-таки летит в пропасть, но через мгновение ударился обо что-то металлическое.
Нет, только не это! Только не это!!!
Дверь в покоях Финголфина резко распахнулась.
— Пойдём со мной, дедушка, — твёрдо сказал Маэглин. Он открыл замок на цепи, которая привязывала его руку к кровати. — Я должен тебя вывести отсюда.
— Ломион, ты…
— Замолчи. Это сейчас могу сделать только я. Потому что сейчас у меня в руках ключи от всех покоев Ангбанда. И мне известен тайный выход отсюда. Молчи и слушайся меня.
Он взял Финголфина за руку и потащил его по тайной узкой лестнице. Финголфин следовал за ним; где-то посредине он начал задыхаться: сказались годы, проведённые им в неподвижности и сне, но Маэглин безжалостно продолжал вести его вперёд.
— Ломион, ты уверен, что Мелькор не увидит, как мы выходим?
— Уверен, — ответил Маэглин. — Он будет занят другим.
— Чем? — спросил Финголфин.
— Я сделал так, что он будет занят другим. А ты идёшь со мной.
— Ломион, у тебя есть оружие?
Маэглин покачал головой.
— Мелькор этого не одобряет. Хотя ладно, на самом деле есть.
Маэглин протянул Финголфину тонкий меч в простых чёрных ножнах.
— Это Англахель, — сказал Маэглин. — Меч моего отца. Твой меч, Рингил, я не нашёл, прости. Затерялся в Гондолине.
Им удалось бы незаметно покинуть Ангбанд, именно так, как замышлял Маэглин — если бы на предпоследнем пролёте лестницы не оказалось небольшого, тайного окна. Собственно, это был предпоследний пролёт перед уровнем земли — дальше лестница уходила глубоко под землю и заканчивалась подземным ходом.
Но отсюда было слишком хорошо видно, что происходит перед вратами Ангбанда.
Финголфин в отчаянии окинул взглядом площадку лестницы — и вдруг заметил в уголке одного из огромных камней миниатюрный листочек, который можно было принять за трещину в камне. Здесь строители-эльфы всё-таки оставили выход.
— Морьо, я так счастлив. Теперь могу обнять тебя, а то тяжело было так — видеть тебя и касаться лишь твоих волос и лица, — сказал Гватрен. — Сейчас у нас как раньше — я в темноте и опять тебя не вижу.
— Ничего, — ответил Карантир. — Ничего страшного. Только теперь мы вместе.
— Нельо, как… — начал Маглор и запнулся.
— Короны там не было, — ответил Маэдрос. — Нет, Кано, для самого Майрона это было неожиданностью, я уверен. Что-то пошло не так, и нам надо…
Майтимо хотел сказать — «поскорее уходить отсюда», но вдруг послышался громкий треск. Скалы вокруг них словно сами собой раскололись на мелкие кусочки и обсыпались грудой осколков. Теперь их было видно.
Потом Майтимо почувствовал холод. Этот холод пронзил его голову, так что на мгновение ему показалось, что он лишился волос. Так же вздрогнул и Маглор. Они подняли голову — и увидели Мелькора.
Мелькор стоял на пороге своей крепости, вверху, на высоких ступенях. Он был в своём истинном облике — тонкокостный, белолицый подросток с тёмно-розовым, как будто бы здоровым зимним румянцем, но на голове у него невыносимым блеском сверкала корона с двумя Сильмариллами. Маэдрос посмотрел на них — и подумал:
«Как же я не мог тогда, в плену, не понять, что они поддельные!».
Это был именно тот свет, который влил в свои камни Феанор, но свет этот был злым, яростным, отчаянным; он не зачаровывал, он не внушал покоя, он не уводил из этого мира, как свет истинных Сильмариллов. Это были они — и в то же время не они.
— Бедные детки, — Мелькор рассмеялся. — Бедные, бедные, вы всё ещё надеетесь? Мой сладкий рыжий лисёнок, которому пришлось перегрызть себе лапку, чтобы вырваться из моего капкана? Мой нежный, сладкоголосый, зеленоглазый поэт? Вы пожертвовали всем, чтобы прийти сюда и ещё раз попробовать получить вот это?
Мелькор снял корону, в которой горели камни — два светлых завистливых глаза.
— Они прямо-таки смотрят на вас, — сказал он. — Вы хотите их? Берите же! Берите! Только как же вы их поделите?
И Мелькор швырнул свою корону им под ноги.
Маэдрос вздрогнул от ужаса — и тут же нагнулся и схватился за корону.
То же самое сделал и Маглор.
Оба они держались за неё, и тут Маглор потянул её к себе.
— Брат, мы сможем теперь выполнить Клятву, если… — начал Маэдрос.
— Отдай её мне. Это я должен её выполнить!
— Она должна быть у меня, Кано, я же старший, — выговорил Маэдрос.
