— Ладно, — сказал Маэглин, — мне пора. Я всё отпер, и я ухожу. Дуилин, ты знаешь, что дальше делать.
Дуилин первоначально мечтал убить Маэглина, как только всё это закончится; он даже присмотрел подходящий камень на полу пещеры, но теперь лишь беспомощно смотрел, как уходит Маэглин; он схватил за руку юношу и потащил за собой.
И тут в узкой трещине, откуда отец и сын ещё час назад добывали породу, послышался какой-то жуткий, утробный треск. Эльфы увидели, что целый огромный клин камня трескается, проваливаясь у них под ногами; они побежали к выходу, увидев, как многотонная скала летит вниз, в бездну, где далеко-далеко дышит бурыми огнями лава. Одновременно до них донеслось громкое шипение, как будто бы там была целая тысяча рассерженных котов — или же один, но размером с дракона. Снизу начали вырываться клубы пара.
— Эй, приятель, — услышали они спокойный голос, словно исходивший откуда-то из стены. Седой эльф увидел Гельмира, который когда-то, за несколько недель до того, как они с маленьким сыном попали в плен, обедал у них дома в родном Нарготронде.
— Вам лучше выйти. И тебе, Дуилин, тоже.
Юноша опомнился и подбежал к выходу; за ним — Дуилин и остальные. Юноша остановился, чтобы подхватить отца, у которого от напряжения и страха подкосились ноги, — и увидел, что сзади многотонный потолок пещеры начинает падать, опускаться, словно застилаемое покрывало; увидел, как огромная скала уносит, словно пустую скорлупку, обитую железом вагонетку, в которой, — он теперь вспомнил, — осталась бутылка с водой и платок.
Всё это медленно разворачивалось у него перед глазами, словно они попали в какую-то прозрачную смолу.
За ними шёл Гельмир; он поднял ладонь — небрежно, чуть выше головы, как будто хотел поправить несуществующую шапку, и скала остановилась, опершись на его руку.
— Не волнуйтесь, — сказал он, — я могу немного подождать.
— Итак, у тебя были ключи?
Гватрена не надо было держать; он стоял перед троном Мелькора, слегка перебирая пальцами трость. Мелькор, как у него в последнее время это часто водилось, сидел на ступенях; иногда он будто изображал шута у собственного трона; наверное, думалось Гватрену, иногда ему хочется сказать то, что мешает сказать его величие — то величие, которым он, как думал, должен был быть одарён.
— Да, — сказал Гватрен, — ключи у меня были.
Мелькор подошёл к нему, почти подбежал, вырвал у него из рук трость, сломал её и отшвырнул.
— Ты открыл двери моей крепости сыну Феанора, — сказал он тихо, почти без голоса, плоским шёпотом. — Ты открыл мои двери Маэдросу.
Гватрен мог бы сказать: «это приказал мне Майрон», но счёл такой ответ недостойным, и промолчал.
— Вы, синдар, ползали в подлеске Бретиля и Дортониона, как вонючие ежи, — сказал Мелькор. — Я дал вам свободу. Я вас освободил от ваших самодельных королей, я уничтожил Денетора, я загнал в лес Тингола! Я берёг вас от нолдорских владык! И теперь ты, — он вырвал прядь золотистых волос Гватрена, — открыл им двери в Ангбанд!
Мелькор отошёл обратно к трону. В руках у него вдруг появился его железный венец.
— Вот он. Он принадлежит мне. Он принадлежит мне! Я отдам его, кому хочу. Не тебе им распоряжаться!
— Я никогда не говорил, что Сильмариллы нужны мне, — сказал Гватрен.
— Убейте его, — махнул он нескольким слугам-людям, ожидавшим его приказов в глубине зала. — Сбросьте в пропасть. Майрон сошёл с ума! Открыть двери для нолдор! Позволить мелкому, желтоволосому, неграмотному лесному эльфу распоряжаться моими ключами!
— Ты действительно так думаешь? — спросил Гватрен.
Его затопила волна облегчения. Он не мог опереться на трость, и сжал руки в замок, стараясь удержаться на ногах. Неужели Мелькор всё-таки ухитрился не заметить того, что — он это видел! — всё-таки сделал Маэглин? Неужели Маэглин был прав, неужели корона действительно для Мелькора важнее и хоть кому-то из пленников удастся получить свободу или хотя бы надежду на неё?!
— Да, — Мелькор сел на трон, откинулся и усмехнулся, покручивая в руках корону, словно сосуд на гончарном круге. — Я думаю, что Майрон сошёл с ума, раз позволил мелкому, желтоволосому, неграмотному лесному эльфу распоряжаться моими ключами и я приказываю сбросить тебя в пропасть.
— Передай это Майрону, если можно, — сказал Гватрен. — Дословно. Думаю, ему будет небезынтересно это услышать.
Мелькор расхохотался.
— Обязательно!
Гватрен шёл по узкому каменному проходу. К счастью, его не заставили убрать руки за спину — в этом случае он беспрерывно бы падал. Идти без трости было тяжело и непривычно, и он иногда хватался за стенку то правой, то левой рукой.
Адан из стражи Мелькора шёл у него за спиной. Он был один — идти по этому коридору втроём и тем более вчетвером смысла не было. И он не подгонял Гватрена, просто шёл сзади. Гватрен не был именно в этом коридоре, но по запаху гари и падали и по тому, что он знал о планировке покоев Мелькора, догадывался, что до обрыва оставалось шагов пятьдесят.
