Он со смехом зашел внутрь. В это время, если бы кто-то пристально наблюдал за окнами телецентра из стоящего напротив здания бизнес-центра, то он наверняка заметил бы, как кто-то на четвертом этаже перелез из одного окна в другое. Но здание стояло через двор на расстоянии ста метров, и никто специально не приглядывался — было рабочее время, и народ занимался своими делами, поэтому никто этого циркового номера не заметил.
Телохранители терпеливо стояли у туалета и ждали. К ним подошел Дмитрий Нагиев с явным намерением зайти в туалет, но мужчины, стоящие у двери, его не пустили. Он начал возмущаться, но ему вежливо объяснили, что пару минут придется подождать. Дмитрий выругался и пошел по коридору, по всей видимости в другой туалет. Ждать он не стал. В это время из окна туалета выпрыгнул человек с туго стянутыми на затылке в хвостик волосами. Он приземлился на разложенные внизу коробки, выбрался из них, подбежал к стоящей неподалеку машине и сел в нее. Машина сразу же рванула с места. Невдалеке с метлой в руке и открытым ртом застыл дворник-узбек. Нагиев правильно сделал, что не стал ждать, потому что прошло еще десять минут, а Гофман все не выходил. Телохранители начали беспокоиться. Они постучались в дверь и, когда никто им не ответил, вбежали внутрь. На полу около унитаза лежал мертвый Гофман. Он был убит ударом острого предмета прямо в сердце, среди профессионалов такой удар называется «укус шершня». Из раны торчала рукоятка острозаточенного напильника.
По городу неслась серая неприметная машина, за рулем сидел Никита. На нем были темные очки и бейсболка. Вита вытащила из волос шпильку, и они рассыпались по плечам. Она молча смотрела вперед. Первый этап операции прошел успешно — объект был ликвидирован. Второй этап — незаметный уход с места события.
— Результат? — спросил Никита.
— Налицо, как в старые добрые времена…
— То есть все хорошо?
— Все отлично, если не считать, что я только что убила человека, — ответила Вита.
— Да ладно, не в первый же раз…
— И, думаю, что не в последний…
— Кстати, я бы не причислял Гофмана к роду человеческому. Ну прихлопнула слизняка, и слава богу.
— А вот я бы не употребляла всуе имя Господне.
— Что? Я никаких имен не называл.
— Шутник.
План эвакуации был составлен заранее и даже один раз отрепетирован. Машина подъехала ко двору только что отремонтированного дома. Леса на нем уже сняли, и он стоял чистенький и красивенький. Рабочие уже разъехались — кто по домам в республики бывшего Союза, а кто на новые места строительства. Никита вытянул вперед руку и нажал на кнопку брелока. Ворота открылись, и машина заехала внутрь. Двор был абсолютно пуст — ни людей, ни машин, только валялся строительный мусор, который не успели до конца вывезти после капитального ремонта. Никита вышел из машины, достал из багажника государственные номера и поменял их. Теперь цифр и букв на номерах было не видно, потому что номера были специально вымазаны грязью, взятой из Синявинских болот. Никита сел обратно в машину. Через несколько секунд автомобиль выехал через другие ворота на оживленную улицу и потерялся среди множества машин. Еще через полчаса Никита высадил Виту около ее дома.
На Арсенальной набережной в следственном изоляторе «Кресты», в специальной переговорной комнате, сидел на привинченной к полу табуретке перед старым обшарпанным столом нежно-желтого цвета Вадим Прохоров и зевал — он никак не мог нормально выспаться в душной камере, хотя, когда его задержали, первой мыслью его было «ну хоть высплюсь». Не получилось. В комнату вошел человек, лет 60, в костюме, в очках и с портфелем. Это был адвокат Михаил Иосифович Марцевич. Он поздоровался, вынул из портфеля фляжку, рюмку, сигару, зажигалку, гильотину для обрезки сигары и пепельницу. Чтобы пронести это все «богатство» по просьбе клиента, Марцевичу пришлось выложить охране немалую сумму в условных единицах, что называется «любой каприз за ваши деньги». Прохоров резво схватил фляжку, открутил колпачок и жадно сделал глоток.
— О боги! «Реми Мартин Икс О», мой любимый. — Прохоров сделал еще пару глотков.
— Вадим, я рюмочку принес, — указал пальцем на стол адвокат.
Прохоров откусил кончик сигары, сплюнул на пол, поджег ее и начал раскуривать. Марцевич убрал в портфель ненужные рюмку и гильотину. Прохоров набрал в рот дыма и с шумом выдохнул.
— Миша, спасибо за угощение, теперь можем спокойно поговорить о деле.
Даша и Стелла дрались на ринге в спортзале. На руках у них были перчатки для кик-боксинга. Стелла поддавалась Даше, сильных ударов не делала, но было заметно, что Даша кое-чему научилась. Наконец Стелла отбила два прямых удара Даши и автоматически ответила хуком слева. Девушка не ожидала удара левой рукой и, сделав немыслимый пируэт, как в балете, упала на пол. В ушах загудело, перед глазами стали летать мушки. Даша перевернулась на спину и обессиленно разбросала по полу руки. Стелла толкнула ее ногой.
— Бой еще не закончен. Вставай и бейся!
