Встав с постели, Александра долго стояла возле шкафа, пытаясь выбрать подходящий наряд. В привычных джинсах и футболке идти было страшно. В платье неудобно. В костюме слишком официально. Она стояла и растерянно смотрела на свой гардероб, совершенно не понимая, что выбрать. На самом деле она просто боялась, что в платье её обвинят в легкомысленности, в джинсах повесят ярлык инфантильности или максимализма, а в костюме примут за стервозную карьеристку.
Как же это сложно – пытаться произвести впечатление на мужчину, ненавидящего женский пол. К любому наряду он сможет придраться.
«Ну, в конце концов, я же не на работу к нему устраиваться иду!» – думала Александра, натягивая на себя пиджак.
– Но так будет спокойнее, – сказала она сама себе.
Женщина сняла с вешалки юбку, начала натягивать её на бёдра и вдруг осознала, что времени с того момента, как она в последний раз надевала этот костюм, прошло слишком много и съедено слишком много. Например, шавермы, которой она частенько в последнее время себя балует. Впрочем, дело, наверное, в булочках к чаю на завтрак. Или пирожных на ужин… А может, нужно, наконец, перестать ночами есть пельмени?
Вопрос одежды решился сам собой. В джинсах в первый день идти было неприлично, поэтому долгий и мучительный выбор пал на одно единственное платье, которое со стороны было больше похоже на сарафан. Но джинсовая куртка наверх слегка исправляла этот нюанс. Тем более что на улице заметно похолодало.
– В конце концов, я творческий человек! И могу не зависеть от мнения какого-то там женоненавистника, – сказала она сама себе, надевая светлую сумку через плечо.
Уже подходя к отделу, Александра подумала, что в её возрасте нужно, наверное, одеваться более благоразумно, и пообещала себе в самое ближайшее время сменить гардероб. А сейчас голубое платье в белый горошек чуть ниже колен и джинсовая куртка – единственный наряд, в котором она может чувствовать себя комфортно и женственно. Ведь чтобы выгрызть своё право находиться в команде мужчин, точно нужно-таки быть женщиной.
На первом этаже отдела кипела жизнь. Не меньше десяти ярких размалёванных девушек активно беседовали друг с другом, не стесняясь ни в выражениях, ни в громкости.
– Дежурный, что здесь происходит? – крикнул вошедший Меркулов.
– Товарищ майор, это Виталик накрыл хату, будет показания записывать, а куда я их всех дену?
– Да хоть куда, в камеру, если не заткнутся! – крикнул майор так, что дамы немного притихли.
– Гера, давай по заявлениям пропавших. И по пальчикам проверь на всякий случай. Я у себя. – Меркулов фурией пролетел по коридору, всем своим видом заставив собравшихся расступиться перед ним.
Усевшись в своё любимое кресло, которое ему досталось от предыдущего начальника отдела, майор открыл папку с документами. После раскрытия дела о гибели Леонова, да чтобы заставить майора молчать о погибшем следователе, ему тут же предложили повышение. И это было предложение, от которого он никак не мог отказаться. Он по-прежнему выезжал на вызовы, но уже больше для удовольствия, чем по острой необходимости.
В дверь еле слышно постучали, так тихо, что Меркулов бы даже не услышал, если бы после этого дверь не открылась, и в кабинет не вошла Александра.
– Добрый день, – сдержанно поздоровалась она.
– В дежурку! Я проституток не опрашиваю! – бросил майор, увидев на пороге женщину.
– Я – тоже, – с вызовом заметила Александра.
– Что тоже? – майор внимательнее посмотрел на вошедшую, отмечая, что на даму лёгкого поведения она действительно похожа мало и, кажется, он видел её где-то раньше.
– Проституток не опрашиваю, – ответила женщина.
– Ну, да, старовата для проститутки. Мамка что ли? Это тоже не ко мне, – уже более заинтересованно смотрел на Александру мужчина, как будто ожидая её реакцию.
– Я догадываюсь, что в Вашем окружении присутствует только такой контингент, но смею Вас разочаровать, я Алекса Ярошук, писатель.
– Что? – не поверил своим ушам Меркулов. – Саша Ярошук – это ба… женщина?! Ну, Фомина, ты сволочь, – выругался майор, понимая, что его обвели вокруг пальца.
Александра продолжала стоять на месте. Со стороны она выглядела вполне уверенно, и только она сама знала, что стоит тут посреди кабинета только потому, что совершенно не понимает, что ей делать дальше.
– Я не знаю, что Вы от меня хотите, гражданка писательница, но что бы Вы тут ни делали, главное – не лезьте в расследование. Это моё главное (он подчеркнул это слово) условие. Вы уяснили себе это?
– Да, – пожала плечами Александра
В дверь постучали.
– Войдите, – отозвался Меркулов.
– Товарищ майор, – зашёл в кабинет Гаврилюк. – Я опросил всех свидетелей, как всегда, никто ничего. Ребята, что нашли тело, приезжие. Записал данные на всякий случай, но они вообще не при делах.
– У нас убийство?! – внезапно выпалила Александра, и её серые глаза загорелись лукавым огоньком.
Меркулов и Гаврилюк ошарашено повернули головы в её сторону.
