Миранда не задержалась у иллюминатора, она ехала в Людерицбухт не для того, чтобы любоваться местной эротикой дай наслаждаться красотами германской колониальной архитектуры, и сосредоточилась на более насущной проблеме: что ей надеть? Она выбрала костюм из бледно-голубого кашемира — прямая юбка, туника с высокой талией, короткие рукава и скромное декольте, — и убрала волосы под широкополую голубую шляпу. Открыв дверь каюты, она замерла в удивлении, увидев Рэйфа Деверилла, стоявшего напротив входа в трюм. В этот момент истины никто не усомнился бы в его реакции, увидев в его глазах восхищение.
— Я должен извиниться, что слоняюсь возле вашей каюты, но из-за вашего затрудненного слуха представляется невозможным стучать в дверь, а я, естественно, не хотел вторгаться в столь деликатный момент.
Люди обычно не говорили об ее глухоте столь прямо. Как правило, они либо игнорировали ее, либо краснели в смущении, когда обойти эту тему было уже невозможно. Позиция Рэйфа пришлась Миранде весьма по нраву.
— Вы очень деликатны, капитан.
— Я просто хотел узнать, когда вы намереваетесь сойти на берег, но ваше появление уже само по себе ответ. — Он заглянул в каюту и увидел, что саквояж, в который Миранда успела сложить часть одежды и туалетные принадлежности, стоит на койке. — Надеюсь, вы не насовсем нас покидаете?
— Думаю, что мне придется заночевать в отеле. Возможно, вечером я буду очень занята.
— Вы так выглядите, что могу себе представить, как немцы будут стараться, чтобы вы были вечером очень заняты!
Он взял чемодан и последовал за ней по коридору. У подножия лестницы Миранда остановилась.
— После вас, — сказала она.
Рэйф окинул взглядом ее бедра, обтянутые тонкой юбкой, стеснявшей ее движения.
— Нет, после
Миранда недовольно глянула на него. Однако у нее, казалось, не было выхода, кроме как пройти вперед его по узкой лестнице и, таким образом, по необходимости приподнимая юбку, предоставить ему возможность любоваться ее изящными лодыжками и стройными икрами.
— О Господи, весело сказал он, когда они поднялись на палубу. — Вам повезло, что у «Корсара» слишком низкая осадка, чтобы углубиться в гавань. Иначе зрелище того, как вы в этой юбке спускаетесь в шлюпку, заставило бы месяцами судачить весь Юго-Запад… — Он сделал знак сержанту Кингу. — Проводите мисс Брайт в «Каппс-Отель», сержант. Миранда, не уезжайте никуда одна, хорошо?
— Вы намекаете на то, что случилось с моим братом?
— Нет, конечно. — Он умолк и очень осторожно коснулся ее щеки. — Будьте осторожны. И удачи вам с немцами.
Несколько часов спустя Миранда, пришедшая на прием к Верту, негодовала из-за того, что ей приходится ждать. Чувство было досадным, унизительным и новым для нее. Обычно упоминание «Даймонд Компани» открывало перед ней все двери и люди из кожи вон лезли, стараясь угодить.
Она не ожидала, что здесь будут перед ней расстилать ковровые дорожки, но подобное отношение не сулило ничего хорошего в будущих отношениях Бюро и Компании.
Однако, когда она оказалась в кабинете местного представителя Бюро, то скрыла раздражение.
— Как любезно, что вы уделили мне свое бесценное время, — сладким голосом произнесла она на безупречном немецком, — несмотря на то, что я прибыла без предупреждения.
Гуго Верт потрясенно уставился на нее. Он нарочно заставил ее ждать, и уж никак не рассчитывал увидеть такое прелестное создание, которое, вдобавок, обращалось к нему на его родном языке.
— Вовсе нет, — промямлил он. — Чем могу служить?
— У меня дела в Южной Африке, и я решила воспользоваться возможностью засвидетельствовать Бюро свое почтение. — Она обезоруживающе улыбнулась. — Вот где идет настоящая работа! Насколько я понимаю, большая часть берлинского штата никогда здесь не бывала.
Это был удачный ход, ибо Верта постоянно возмущала позиция берлинских бюрократов, совершенно ничего не смысливших, с его точки зрения, в алмазном бизнесе.
— Я должна сказать, что мы были бы счастливы, если «Даймонд Компани» и Бюро смогут прийти к соглашению по вопросу о регулировании рынка, — продолжала Миранда, осторожно нащупывая путь. — Конечно, все мы понимаем, что результат должен быть выгоден обоим предприятиям. Надеюсь, вы согласны?
— Сомневаюсь, что моя точка зрения много значит. Я занимаюсь добычей алмазов, а не их продажей.
— И как, успешно? Как много вы сумели добыть их в прошлом году? Около полутора миллионов каратов, кажется?
— Вы хорошо информированы, мисс Брайт, так что сомнительно, чтобы вы не были осведомлены и о рентабельности наших добывающих предприятий, чьи объявленные дивиденды выросли с 30 до 3800 процентов! Поэтому вас не должно удивлять, что кое-кто в Берлине считает это соглашение более выгодным для британской «Даймонд Компани» и лондонскому Синдикату, чем германскому Бюро!
И снова Миранда прокляла свою неспособность слышать интонации и нюансы речи, но каким-то образом она сумела почувствовать подтекст.
— Соглашение выгодно алмазной индустрии, — подчеркнула она, — а та стоит над международной политикой и национальными пристрастиями.
