Ловушка полностью

— С тем же доктором ты даже не знаком, Джаред, — усмехается Кроуфорд. — Ты его в этом году и увидел-то впервые.

— Ну и что? Он тут живёт два года, мог бы уже что угодно придумать, если бы захотел, — едва заметно пожимает плечами тот. — Как и все остальные. Не верю.

И ему верить не хочется тоже.

На этот раз молния бьёт совсем рядом. Кроуфорд тяжело вздыхает и откидывается спиной на мокрую, жесткую спинку скамьи. Прошло меньше суток с момента их приезда на Хемлок Айленд, а он устал так, словно провёл здесь уже год. А то и дольше.

Он прикрывает глаза, и шум дождя, звонкие раскаты грома и собственное дыхание становятся для него своего рода успокоительным. Мягкой симфонией, обволакивающей сознание. Может, в чём-то Стефан прав — успокоиться ему точно стоит.

Да только не выходит. Короткий, сдавленный хрип сына на другом конце беседки заставляет Кроуфорда встрепенуться и широко открыть глаза. Джаред падает на пол прямо на глазах — под ухом у него торчит блестящая рукоять охотничьего ножа.

Пораженный, несколько мгновений он может лишь смотреть в распахнутые глаза сына. В тех застыли выражения удивления, непонимания и первобытного, животного страха. Как это произошло? Почему? Он бросается к Джареду и судорожно пытается зажать кровоточащую рану, пробует даже вытащить нож, но всё без толку.

Его сын мертв. Кроуфорд кричит, словно обезумевший от боли пёс.

Сбросив с себя оцепенение, он поудобнее перехватывает кочергу и поднимается на ноги. Он уничтожит того, кто поднял руку на его семью. И мокрого места от него не оставит.

Терять ему уже нечего.

— Выходи, тварь! — кричит он. — Не смей прятаться!

Ярость клокочет в нём, подобно бушующему вокруг шторму, и он лупит кочергой по деревянным колоннам беседки. Оглядывается, глазами ищет преступника, но видит лишь неясные, размытые тени. Что это? Дождь? Или тот, кто лишил его сразу двух самых ценных в жизни вещей? Сначала жены, потом любимого — и единственного — сына.

Кроуфорд готов отдать все деньги, — и свои, и чужие — лишь бы их вернуть. Он рычит от отчаяния. Бросается вперёд и выбегает из беседки, обходит ту вокруг. Никого.

Кто-то с силой толкает его в спину, заставляя повалиться лицом в заросли болиголова. Вонючие, покрытые отсыревшей пыльцой цветы лезут в рот, удушающий запах забивается в ноздри. Кроуфорд кашляет, но всё-таки успевает подняться и замахнуться кочергой.

Задевает самым краем — всего лишь царапает. Черт побери.

— Нет!.. — едва не стонет он, когда в его грудь вонзается им же притащенная кочерга. Не особо острая, но тяжелая и мощная, та с легкостью пробивает грудную клетку.

Едва соображая от боли, Кроуфорд гадает, как мог так ошибиться. Ему до последнего хочется верить в лучшее, но реальность оказывается куда более жестокой.

Он начинает понимать, почему девчонка-бастард с таким отчаянием цепляется за религию. Сейчас ему тоже хочется вцепиться в какую-то веру, словно в спасательный круг, но он может лишь задыхаться и из последних сил хвататься пальцами за кочергу. Пытаться вытащить ту из своей груди.

У него нет ни шанса. В последний момент он тянет руку в сторону лежащего в беседке сына. Не успел он подарить ему достойную жизнь. Обидно.

***

Тела находят спустя несколько часов. Подбираются к беседке сквозь плотную пелену дождя — на этот раз все вместе — и так и замирают в нескольких шагах от него. Эшли громко кричит, когда замечает бездыханное тело Джареда. Лили тоже хочется кричать, но вместо этого она прикрывает рот рукой и подавляет подступающие к горлу рвотные позывы.

Шея у того пробита насквозь, а лицо залито кровью и изуродовано — на месте носа остался лишь кривой обрубок. Кость раскрошена, а кожа порвана и висит лоскутами, словно нос отсекли в спешке тупым ножом. Лили отворачивается, потому что её в самом деле тошнит.

— Форд тоже здесь, — мрачно заключает Стефан, когда обходит беседку вокруг. — И в том же… неприглядном виде.

На тело старшего брата Лили уже не смотрит, но догадывается, что тот изувечен точно так же. Спаситель забирает по одному чувству с каждой новой жертвой — сначала требует зрение, потом слух, а теперь лишает обоняния. Разгневанный, он собирает кровавую дань за все годы унижений.

Им достаточно просто успокоиться. Молча дождаться, когда стихнет разбушевавшийся шторм, но никто в семье не хочет ждать. Все куда-то торопятся, всем хочется покичиться живущей глубоко в душе ненавистью. Лили не замечает, как до боли кусает нижнюю губу.

Они не понимают.

— Как же так… — плача, шепчет стоящая рядом Эшли. — Всего несколько часов… Мы же все были…

— Смерть наступила около часа назад, — констатирует доктор Харт, осмотрев тело Кроуфорда. — Как раз тогда, когда все разошлись.

Никто не произносит ни слова. Между ними вновь нарастает ненормальное, почти звериное напряжение, и Лили кажется, что совсем скоро кто-нибудь всерьёз на кого-нибудь набросится.

Она прячется за спину Александра.