Нет, лучше я схожу в свой Детский дом. Там мне всё более — менее знакомо. Конечно, директор должно быть уже сменился, но кто — то из тех, кто по моложе, возможно, меня вспомнит?
Но сначала мне надо разыскать Ларису и отдать ей конверт.
Люся знала, что в этом конверте записка для Ларисы, ключ и номер ячейки в банке, в которую Тамара Кузьминична, зная непутёвый характер своего сынка, на всякий случай положила некоторые ценные бумаги и драгоценности.
— Я тут указала Ларисе, что часть этих ценностей твоя, — сказала тогда Тамара Кузьминична и велела Люсе до поры, до времени по — надёжнее спрятать этот конверт.
Что та тогда и сделала. А сейчас он лежал в кармане пальто Люси и переезжал вместе с ней на другую квартиру.
Люся подхватила свою ношу и пошла на пересадку на другую линию. У неё уже кончались силы. Наверно потому, что она отвыкла от нервотрёпки, от духоты и большого скопления людей.
— И зачем только станции метро переименовали? Путайся теперь! — недоумевала она, сидя в электропоезде и слушая названия следующих остановок.
Потом вспомнила, что по этому поводу говорил Дмитрий Антонович: будто — бы таким образом Мэрия из воздуха деньги делала, потому, что переименовать выходило на много дешевле, чем они показывали на бумагах. А может это вовсе не так, может просто подстраивались под изменившуюся идеологию?
На её остановке пассажиров выходило и входило совсем мало. Это далеко не центр Москвы.
Люся вышла из метро и с удовольствием глубоко вдохнула глоток воздуха. Свежим его назвать было трудно, потому, что рядом проходила оживлённая автомагистраль. Но всё же не то, что в метро.
— Люсенька, дорогая! Вы ли это? — схватил Люсю за локоть, шедший к метро пожилой мужчина, от которого несло дешёвым табаком.
Люся испугалась за свою сумку.
— Не узнаёте меня? — улыбался мужчина.
Люся внимательно вгляделась в его — вроде бы лицо знакомое.
— Не узнаёте, вижу. А ведь мы с вами когда — то вместе на стройке работали: вы кассиром…
— А вы прорабом, — перебила его Люся, наконец, узнав своего бывшего начальника.
Но она никак не могла точно вспомнить его имя и отчество и от этого ей было неловко.
— Столько лет прошло! — сразу ударился в воспоминания бывший прораб. Ему, в отличии от Люси, видимо это доставляло большое удовольствие.
— А вы с вещами. Ездили куда? Давайте я вас провожу и вашу сумку донесу, — предложил он.
— Спасибо не надо, она не тяжёлая. И вы куда — то торопились? — Не привыкшая к вниманию мужчин Люся сейчас чувствовала себя крайне неловко.
— Да, я вообще — то в Собес хотел сегодня успеть, — вдруг вспомнил бывший прораб. — Вот пенсию оформляю. А там одно мучение с этими бумажками. Вы наверно слышали, что наш трест развалился. После него я раза три работу менял. А потом и вовсе: только мы начали первый этаж жилого дома возводить, как наше начальство бесследно исчезло вместе с деньгами и документами.
Потом мы с женой в деревню уехали. Жили в старом родительском доме, а квартиру свою сдавали приезжим. Так и крутились, ещё и детям помогали. Но, если бы не козы, мы бы пропали. А так молоко, масло — всё своё! Хлопотно, правда.
Теперь вот жена уже пенсию получает, а я всё бегаю с бумажками: то печать в трудовой книжке не читается, то подчерк не разборчивый. На всё нужно справки из Архива брать. Волокита такая! А сил — то уже нет! — жаловался Люсе её бывший начальник.
Наверно его сбило с толку дорогое Люсино пальто, которое ей презентовала Тамара Кузьминична, когда оно стало ей маловато.
— Ну да, бог с ним, с Собесом. Завтра с утра схожу. Пойдёмте, я вас всё же провожу, — взялся он за ручку Люсиной сумки.
В это время с ним поздоровалась, не молодая женщина.
— Вот, соседка ваша со второго этажа. Не узнаёте? — спросил прораб Люсю. — Дочка у неё Инна — «зажигалочка» ещё та. Мужа бросила, теперь где — то в другом городе живёт. Дочку матери оставила, а та непослушная! А сейчас ведь всё разрешено — пожалуйста, и палёный алкоголь и дурь разная.
От через — чур словоохотливого, всё и про всех знавшего, знакомого у Люси ещё больше разболелась голова. А может, от нахлынувших вдруг воспоминаний.
— Спасибо вам, Леонид Игоревич, — Люся наконец вспомнила, как зовут её собеседника. — Я сама потихоньку пройдусь. Воздухом подышу. Голова у меня очень болит. Наверно к перемене погоды. А вы идите, в Собес ещё успеете, — отобрала она у прораба свою сумку.
Идти ей оставалось не далеко.
— Люся, но вы не пропадайте, заходите к нам в гости. Мы с женой вам будем очень рады. Ведь нам — пожилым людям не только денег сейчас не хватает, но и простого человеческого общения. А у детей своя жизнь и совсем не такая, какая была у нас, — прокричал в след удалявшейся Люсе её бывший начальник, невольно привлекая к ней внимание прохожих.
Люся его уже не слышала. Она видела впереди свой дом и опять вспомнила сегодняшний день и все его неприятности, от которых надеялась укрыться в своей маленькой квартирке.
