Пухленькая, но очень энергичная невеста, прямо светящаяся счастьем, периодически вытаскивала жениха из — за стола танцевать, задавая тон гостям и тем самым мешая всем сильно напиться.
— Эти глаза напротив, калейдоскоп огней! — подпевала солисту раскрасневшаяся Лиза.
Кто — то незнакомый подхватил Лизу и закружил её в вальсе. Лиза старательно перебирала ногами в такт музыке и ошалело искала глазами своего, так не вовремя вышедшего покурить мужа.
— Я Денис, а тебя как зовут, принцесса? — клеился к Лизе её партнёр по вальсу, в пьяном угаре похотливо скользя рукой по её спине и довольно улыбаясь.
Лиза уже сомневалась, что этот танец закончится для Дениса благополучно. Её муж был ещё тем ревнивцем.
Появившийся в зале Роман, разбил танцующую пару и дальше Лиза танцевала только с мужем. Её это устраивало. Ведь пьяных гостей становилось всё больше и не все они вели себя прилично.
Лизе было безумно весело. Её Ромашка был рядом и она счастливо улыбалась.
А потом ей сообщили, что её Верочку со страшными ожогами увезли в областную больницу. И она побежала в сторону вокзала. Бежать на высоких каблуках было неудобно и Лиза сбросила туфли.
Умирала Верочка в сознании.
Лиза была с ней. Ей очень хотелось, что бы неимоверные страдания, выпавшие на долю шестилетнего ребёнка, скорее прекратились. И в то же время она не могла себе представить, что её дочери с ней больше не будет никогда.
— Ангелочек ты мой маленький! Как же так всё получилось? Ведь вроде ничто не предвещало беды! Господи, за что же ты нас так? — Лизе показалось, что она тоже умирает, но это был всего лишь обморок.
Дед Сальников замолчал. Нелепая улыбка замерла на его губах, а по его старческой небритой щеке скатилась скупая слеза. Бабка молча смотрела в тёмное окно.
Труханов пригляделся к розе и заметил ещё два слегка набухших бутона. Ему было не по себе.
— Надо бы получше посмотреть цветы, которые с лёгкой руки Елены Юрьевны, множились в их кабинете. Нет ли у них такого чудовища? — подумал Евгений и ему стало немного стыдно за себя. — Нервы сдают!
Труханов ехал в Москву. В посёлке ему делать было больше нечего. Здесь он опоздал.
Дело о доведении до самоубийства Дмитрия Антоновича Темникова можно было закрывать в связи со смертью главной подозреваемой Поздняковой Верой.
Труханов возвращался домой с надеждой уйти на больничный и вылечиться от надоевшего гриппа. Вряд ли будет очень здорово, если у него начнётся осложнение.
Недалеко от съезда со МКАДа дорогу оперативной машине преградила чёрная «BENTLI» с тремя девятками в номере. За ней остановились внушительный «LANDROVER».
Тонированное боковое стекло легковушки опустилось и голос знакомого авторитета, вроде как, из чистого любопытства спросил: — Начальник, какие подвижки по делу Темникова?
— А что, сильно задеты ваши интересы? — спросил Труханов открыв дверь, но не выходя из машины.
— Да, нет, скорее инсинуации, равнодушно ответили из «BENTLI».
По своей работе Евгений знал, насколько искренними могут выглядеть отпетые лгуны.
— Дело закрыто в связи со смертью главного подозреваемого, — выдавил из себя Труханов, каким — то чужим голосом.
Он совсем не обязан был обсуждать этот вопрос с криминалом.
— Правда? — В тоне авторитета проскользнули нотки сомнения, или насмешки. — Ты сейчас говоришь правду или озвучиваешь версию удобную твоему начальству?
— Я всегда говорю правду, стараюсь по крайней мере. — Меньше всего на свете Труханову сейчас хотелось спорить.
— И кто же этот подозреваемый, если не секрет? — нагло докапывался авторитет.
— Его любовница. В её действиях был усмотрен состав преступления.
Евгению показалось, что он краснеет, будто это он подложил Веру под Темникова, а теперь его схватили за ухо.
— И что больше никакой движухи по делу не намечается?
Евгений заподозрил, что результат расследования Авторитета не устраивал и претензии к расследованию дела у него ещё есть.
— Я передаю дело в Прокуратуру, а дальше это их работа, — развить успех Труханову помешал неожиданный выпад его противника, грозивший нокаутом.
— А, если тебе начальство прикажет, сможешь что — то другое предъявить? — Авторитет нападал.
— Я расследую, а предъявлять — это не моя работа, — Евгений чувствовал, что он плохо держит оборону.
— Да, куда ты денешься, когда разденешься! — голос Авторитета стал противно сиплым. Он выкинул окурок и смачно сплюнул через опущенное стекло машины.
У Труханова гневно вспыхнули щёки, но смолчал и лишь заскрежетал зубами.
Со стороны они сейчас напоминали двух котов, равных по силе, не желавших опускаться до разборок, но не собиравшихся упустить ни сантиметра своей территории.
— Ты зла не держи, майор. Я, не сомневаюсь, что ты можешь справиться с любым противником, а тут оказывается просто излишние хлопоты! — издеваться авторитет, но интонации его голоса потускнели. Но он вовсе не собирался отступать. Просто понял, что легче договориться с кем — то на верху, чем с этим тормозом.
