Виктория проснулась и открыла глаза. Это что же получается? Кошмар, привидевшийся ей в день приезда, совсем неслучаен? Стуки из шкафа, падающее тело — все это действительно происходило тут, в комнате. Только не сейчас, а двести лет назад! Графский наследник погиб, и задняя стенка шкафа сохранилась с тех незапамятных времен. Не это ли причина видений из прошлого?
Вику прошиб холодный пот. Как она могла забыть? Слуга-туземец оказался колдуном! Хоть Тормакин и отрицал эту версию, а Эммануил Венедиктович все-таки прав.
Матовый флакон принадлежал Харитону — в этом нет никаких сомнений. Пиктограмма, выходит, тоже его рук дело. Девушка усмехнулась: «Теперь понятно, что было в загадочном пузырьке — оборотное зелье». Она порывисто села в кровати. «Оборотное зелье! Когда флакон открылся, на меня ведь упала капля!» Виктория лихорадочно стала вспоминать недавние странности: обострившийся нюх, ненормально-чуткий слух, черно-белое зрение… Она остолбенела: «Я что теперь, оборотень? И превращаюсь в черного мастиффа? Мама-а-а…»
Вика в панике бросилась к зеркалу. Оттуда на нее смотрела довольно симпатичная девушка. Вернее, девушка была бы симпатичная, если бы не ее перекошенное от ужаса лицо. Виктория бессильно опустилась в кресло. «Что делать?!» Ей даже не с кем поделиться этой чудовищной новостью. Не позвонишь же друзьям, чтобы сказать: «Знаете, а я оборотень». Может, Толику звякнуть? Он в каких только переделках не бывал.
Девушка быстро набрала номер.
— Привет, Викуль! — голос брата звучал так, будто он только и ждал ее звонка.
— Толь… — Вика не знала, с чего начать. — Ты случайно не знаешь — у собак зрение цветное или черно-белое?
— Конечно, черно-белое. Те же собаки-поводыри, когда переводят слепых через дорогу, ориентируются не по светофору, а по движению остальных пешеходов.
— Ага, понятно, — упавшим голосом произнесла девушка.
— Сестренка, я ж тебя поздравляю! Слышал, ты теперь большая шишка — будешь директором в фонде «Истоки». Давай подъеду, и переговорим насчет карпатской экспедиции.
Только этого ей сейчас не хватало.
— В Москве пересечемся — тогда и поговорим.
Виктория почувствовала, что не может ничего рассказать брату. О чем она вообще думала, когда набирала его номер?
— Ладно, Толик, бывай.
— Викуль, у тебя все в порядке? Может, я таки подъеду?.. Ты чего, обиделась, что я назвал тебя главой экспедиции? Так это же для пользы дела было.
Девушка подумала, что если бы в данный момент ее волновала подобная чепуха, она была бы самым счастливым человеком на свете.
— Не обиделась я. Не дрейфь, будет тебе экспедиция в Карпаты. Пока.
— Эээ… А ты чего звонила-то?
— Про собачье зрение спросить, — отшутилась Вика и положила трубку.
Запрокинув голову, она уставилась в потолок. «То, что со мной происходит, я понять не могу. Значит, повлиять на ситуацию не в моих силах. Остается философски относиться: плыть по течению и ждать, когда время все расставит на свои места».
Время… Девушка глянула на часы. Почти десять. Спускаться на завтрак решительно не хотелось. Вика нажала кнопку у изголовья кровати и отправилась в душ — успокоиться и собраться с мыслями.
Когда она, заметно приободрившаяся, вышла из ванной, в дверь уже стучали.
— Иду-иду.
Вместо ожидаемой Насти на пороге стоял дворецкий.
— Профессор Дружкина, ваш завтрак.
Милош с большим достоинством прошелся по комнате и поставил на стол серебряный поднос. Затем развернулся и с не меньшим достоинством покинул комнату.
«Ясно, — подумала Виктория, наливая кофе. — После вчерашней истории с пощечиной служанку все-таки уволили». Она наскоро забросила в рот еду и, прихватив с собой графский дневник, поспешила в архив. Девушке не терпелось найти подтверждение тем фактам, которые она видела во сне.
