Помрачнев, Тормакин умолк. Вика видела, как он напряженно сжимает и разжимает перевязанную ладонь. Но сам банкир, похоже, этого не замечал.
— Вот чудеса, Семен Семенович, — нарочито бодро воскликнул Быстрицкий, надеясь таким образом разрядить обстановку. — Если окажется, что вы — потомок кормилицы, то налицо воплощение советского лозунга «Кто был ничем, тот станет всем!» Предки — слуги, а потомки — хозяева графских усадеб. Какая же у вас причудливая судьба. Потрясающе!
Однако Тормакин не оценил усилий коротышки. Он зыркнул на него таким тяжелым взглядом, что бедный Эммануил Венедиктович с перепугу чуть не залез под стол. Затем банкир перевел взгляд на Вику, и его лицо вновь прояснилось.
— Я вот подумал: зачем откладываю посещение архива? — Семен Семенович встал со стула. — Давайте-ка отправимся туда прямо сейчас, и вы покажете мне найденные документы.
Они уже вышли в холл, когда неожиданно из-под пиджака банкира донеслась тихая мелодия. Тормакин запустил руку во внутренний карман и вытащил мобильный. «Смс-ка пришла», — догадалась Вика. Прочитав сообщение, Семен Семенович хмуро посмотрел на девушку.
— Отец Даниил просит как можно скорее прийти к нему. Отправляйтесь в архив одна — я присоединюсь к вам сразу же, как поговорю со священником.
Несколько часов Виктория активно разбирала платежки с квитанциями. Банкир все не появлялся… «Надо к его приходу подготовить обе находки, — решила девушка и выложила на стол записку и пиктограмму. Цветной рисунок снова взбудоражил ее воображение. «Что же он означает?» Вика в который раз смотрела на блондинку в длинных одеждах. На руках у нее младенец, рядом — еще несколько детских фигур. Рисунок явно скрывает какую-то тайну. Девушка задумчиво постучала пальцами по листку: «Я чувствую, эта картинка напрямую связана с оборотнем. Вот только — как?»
Виктория постаралась вспомнить сегодняшний сон. Ночные видения уже не однажды выручали ее — стоило попробовать и в этот раз. Итак…
Девушка погрузилась в воспоминания. «Колдун приходит в погреб к Светлане. Она отклоняет его предложение бежать и догадывается, что Харитон — оборотень. Туземец вынуждает ее молчать об этом, пригрозив, что в противном случае убьет сына кормилицы». Образ несчастной женщины отчетливо встал перед глазами. Грязная, измученная, обритая наголо… Стоп! Вика ухватила со стола рисунок и впилась взглядом в центральную фигуру. «Как же до меня раньше не дошло?!» Она торжествующе улыбнулась: запутанный клубок давних загадок начал разматываться!
— Профессор Дружкина, прошу проследовать к обеденному столу, — донесся из-за двери голос Милоша.
Девушка глянула на мобильный — действительно, уже почти три. Как быстро летит время.
Желая поделиться с банкиром важным открытием, Виктория торопливо спустилась в столовую. Увы, там она обнаружила только Быстрицкого. Старик откровенно скучал и, завидев девушку, очень обрадовался. Вика же, напротив, не могла скрыть разочарования.
— А где Семен Семенович?
— Он еще не вернулся, — пожал плечами коротышка в клетчатом костюме. — Наверное, остался обедать с отцом Даниилом. Ничего, дорогой профессор — мы и вдвоем замечательно проведем время.
И он сделал знак Насте, чтоб та подавала обед.
Когда первые блюда были расставлены, и служанка удалилась на кухню, Быстрицкий нетерпеливо заерзал на стуле.
— Ну же, милочка, что вы узнали? Я по глазам вижу — у вас есть какая-то новость. Выкладывайте поскорее!
Виктория не стала томить его неизвестностью.
— Похоже, я раскрыла тайну женской фигуры с пиктограммы. Это Светлана Тормакина! Она облачена в белые одежды мученицы — кормилицу забили плетьми за преступление, которое она не совершала.
— В самом деле? — поразился старичок. — А что это было за преступление?
— Светлану обвинили в убийстве графского наследника. Якобы она недоглядела за ним, и малыш погиб.
Быстрицкий так увлекся разговором, что даже забыл о еде, которая остывала на тарелках.
— Вы сказали, дорогой профессор, что кормилицу обвинили несправедливо. Но кто был настоящий убийца, вы не знаете?
— Знаю. Настоящий убийца — туземец Харитон. Смертью наследника он отомстил Светлане за то, что она не ответила на его любовь. А потом сделал так, чтобы подозрение пало на кормилицу, и ее казнили.
— Страсти какие, — поежился Эммануил Венедиктович. — Вы это, милочка, из архивных бумаг узнали?
— Разумеется, — кивнула Вика.
Если бы она только могла рассказать о своих странных ночных видениях…
Старик призадумался.
— Значит, кормилицу перед смертью пытали?
— Почему вы так решили? — подняла брови Виктория.
— Конечно, ее пытали, — убежденно повторил коротышка. — Ведь у фигуры, изображенной на пиктограмме, снят скальп. Помните отделенные от головы волосы?
— Ах, это, — девушка, наконец, поняла ход его мыслей. — Нет, версия со снятым скальпом была ошибочной. На самом деле Светлану просто обрили наголо. Именно это означают волосы, нарисованные отдельно.
Быстрицкий обалдел от такой новости.
