Коротышка многозначительно поднял вверх трость.
— Кстати, я тоже заметил интересное совпадение. Почерк в одном из архивных документов очень похож на тот, которым была написана записка. Жаль, что вы сожгли ее прежде, чем сравнили тексты, но все же на это стоит посмотреть…
Быстрицкий нырнул в сундук и достал оттуда картонку с непонятными четверостишьями.
— И правда схожий почерк, — согласилась Вика, рассматривая крупные угловатые буквы. — В дневнике граф упоминал, что туземцу никак не давалось чистописание. Судя по этим каракулям — он был прав.
Выходило, что странные стихи, как и записка, принадлежат колдуну. «Надо внимательнее их почитать», — решила Виктория, откладывая картонку на край стола. Она вдруг заметила, что старик беспокойно озирается по сторонам.
— Вы чего, Эммануил Венедиктович?
Быстрицкий замялся.
— Знаете, дорогой профессор, мне никак не дает покоя мысль, что кто-то подбрасывает документы в архив. Я вам больше скажу: этот «кто-то» явно живет в нашем доме.
— Почему вы так думаете? — поразилась девушка.
— Да потому, что только жильцы дома имеют свободный доступ в подвал. Гости сюда заходят только в сопровождении прислуги. Тот, кто подбросил документы, действовал явно в одиночку. А, значит, он живет рядом с нами.
Виктория нахмурилась.
— Эммануил Венедиктович, у вас есть кто-то на подозрении?
— Есть, — с готовностью закивал коротышка. — Это вполне может быть…
Распахнувшаяся дверь архива заставила обоих нервно вздрогнуть.
— Прошу проследовать на ужин, — невозмутимо прогудел стоящий на пороге дворецкий.
Ужинать им, судя по всему, предстояло вдвоем. Когда Вика и Быстрицкий вошли в столовую, банкира там не оказалось.
— А что, Семен Семенович до сих пор не вернулся? — удивился старичок.
Настя, накрывавшая на стол, отрицательно покачала головой.
— Наверное, у отца Даниила заночует, — предположила Виктория. — Смотрите, что на улице творится — настоящее светопреставление!
Погода и правда была ужасная. В окна столовой бился злой ветер вперемешку с проливным нескончаемым дождем. Молнии то и дело разрывали черноту неба, а следом раздавалась оглушительная громовая канонада.
Быстрицкий глянул на пустое место банкира.
— Странно, что Семен Семенович пропустил обед, а теперь — и ужин. Вдруг с ним что-то случилось?
— Эммануил Венедиктович, не накручивайте себя раньше времени, — отозвалась Вика. — Что могло случиться? Утром Тормакин вел себя вполне обычно.
Настя, не отрываясь от сервировки стола, вздохнула.
— Утром вел себя обычно, но потом…
Она сделала многозначительную паузу.
— Что — потом? — разнервничался старичок.
— Я видела хозяина днем, около пяти — когда разговаривала со Смолиными возле их дома. Они сегодня в Москву укатили. День рожденья там у кого-то или еще что — я толком не поняла. Знаю только, что повод серьезный: Ирина Дмитриевна собралась надеть свое шикарное колье с империалом.
— Так что было странного в Семене Семеновиче? — нетерпеливо заерзал Быстрицкий.
— А, ну да, — вспомнила Настя. — Мы втроем стояли около дома, когда мимо прошел хозяин. Он как будто нас даже не заметил.
— Тормакин был один? — спросила Вика.
— Нет, с отцом Даниилом. Они пошли в сторону леса.
Услышав про лес, Быстрицкий моментально скис.
— Ой, что-то мне нехорошо, — жалобно заскулил он. — Почему это Семен Семенович в лес пошел? Что ему там понадобилось?
В столовую заглянула встревоженная кухарка.
— Эммануил Венедиктович, позвоните хозяину. Может, с ним таки что-то случилось?
Старичок судорожно сглотнул. У Насти начали трястись руки. Вике тоже стало не по себе. В комнате росло напряжение. Единственный, кто хранил абсолютную невозмутимость, был дворецкий Милош. Он спокойно вышел в холл, и вскоре вернулся с домашним телефоном. Быстрицкий стал нажимать кнопки.
— Нет, Семена Семеновича пока набирать не буду, — вдруг остановился он. — И так мне вечно от него попадает. А если начну выспрашивать, где он и с кем, то вообще может из дома выкинуть.
Эммануил Венедиктович на секунду задумался.
— Позвоню лучше отцу Даниилу. Они сегодня были вместе, и священник наверняка что-то знает.
Быстрицкий набрал номер. Все замерли в ожидании.
— Абонент недоступен, — объявил коротышка и тяжело вздохнул. — Все-таки придется Семену Семеновичу звонить.
Номер Тормакина работал. Однако время шло, гудок сменялся гудком, а банкир все не отвечал. Люди растерянно переглядывались. Не менялся в лице только дворецкий. Он вышел из столовой и, вернувшись через минуту, объявил:
— Из кабинета хозяина доносится телефонный сигнал. Видимо, идя к священнику, он оставил мобильный дома.
Все бросились на второй этаж. Когда они оказались возле нужной двери, Быстрицкий повернулся к дворецкому.
— Открывай кабинет запасным ключом.
Милош не шелохнулся.
— Открывай, я приказываю! — с неожиданной жесткостью произнес Эммануил Венедиктович.
В отсутствии банкира старичок почувствовал себя полновластным хозяином. Почувствовал это и Милош. Он послушно отпер кабинет. Все зашли внутрь. Телефон лежал на письменном столе и все так же трезвонил. Быстрицкий сбросил вызов.
