— Он практически попросил меня об этом, — объясняет Элизабет. — Теперь я это понимаю. Короче, как только мы закончим, я заберу шкатулку с собой и буду хранить ее до тех пор, пока все договоренности не будут приняты на приемлемых для всех сторон условиях.
— Я не думаю, что вам следует забирать шка…
Элизабет перебивает его:
— Меня не очень волнует, что вы думаете. И я надеюсь, вы понимаете, что это не из-за неуважения. Но дело будет сделано именно так и никак иначе. Как вы считаете, это можно осуществить?
— Полагаю, я смогу попробовать, — говорит Джонджо без особой уверенности.
— Превосходно, — кивает Элизабет. — Это все, о чем я хотела попросить. Чтобы вы попытались. Единственная причина, по которой у нас есть теперь эта шкатулка, заключается в том, что Калдеш и Стефан решили ее сберечь. Не забывайте, что Калдеш отдал ради нее жизнь.
— Вы еще не приблизились к выяснению, кто это сделал? — спрашивает Джонджо.
— Я надеюсь, что шкатулка позволит завершить эту историю, — заявляет Элизабет. — Последний злой дух уже на прицеле.
— Звучит весьма загадочно, — качает головой Джонджо.
— Может, есть неофициальные каналы, о которых мы забыли упомянуть? Которые позволят как можно скорее доставить шкатулку в Багдад?
— Ну… это был бы не очень правильный поступок, — отвечает Джонджо.
— Правильные поступки так редко удаются, — говорит Элизабет.
— Но я уверен, что способы есть. Вы не против, если я подумаю несколько дней? А заодно поизучаю шкатулку?
— Конечно. Я буду знать, что она в надежных руках…
Настойчивый, пронзительный звук пожарной сигнализации разрезает воздух.
— Да что б тебя! — ругается Джонджо. — Обычно это занимает всего несколько секунд.
Они ждут несколько секунд, но сигнал тревоги не прекращается. Джонджо смотрит на шкатулку и выглядывает наружу.
— Пойдемте, — говорит он. — Здесь она будет в безопасности. Если пожар настоящий, мы зайдем обратно и ее спасем.
Джонджо похлопывает по шкатулке рукой. Элизабет в последний раз выглядывает в окно. Она видит, как Джойс тихо выходит из кампуса. Элизабет тоже похлопывает по шкатулке и направляется следом за Джонджо из кабинета.
— Спускайтесь во двор, — велит Джонджо. — Я пойду узнаю, что к чему.
— Как скажете, — отвечает Элизабет и спускается по винтовой каменной лестнице.
Она оказывается в большом, покрытом газоном дворе, где сейчас толпятся студенты, охваченные волнением от краткого мига свободы, подаренного им пожарной сигнализацией.
Как же они молоды, хотя многие наверняка чувствуют себя старыми. Как они прекрасны, хотя многие считают себя уродливыми. Элизабет помнит, как почти шестьдесят лет назад лежала на траве в таком же университетском дворе. Хотя, конечно, не шестьдесят лет назад, потому что она по-прежнему там, она все еще чувствует запах травы и сигарет и касания грубых рук в твидовых рукавах. Она помнит вкус вина и поцелуев, но ни то ни другое ей пока не понравилось. Она слышит восклицания мальчиков, привлекающих внимание. Она способна дышать тем же воздухом. Как молода и красива она была, но какой старой и уродливой ощущала себя в тот момент! Зато сейчас она чувствует себя молодой и красивой — ведь об этом позаботился Стефан. Он заставил ее понять, какая она на самом деле. Как часто бывало, Стефан и в этом оказался прав: наши воспоминания не менее реальны, чем любой момент, в который нам довелось жить, — будь то сегодня или шестьдесят лет назад. Конечно, большие часы слева от университетского двора продолжат свою работу. Но они не раскроют всю историю целиком.
Рядом с Элизабет целуются парочки. Для одной девушки поцелуи в новинку, и этот момент останется с ней навсегда.
Случившееся не отменить. Смерть Стефана не отменить. Детство Элизабет не отменить, но и вино, и поцелуи, и любовь, и беспомощный смех тоже никуда не денутся. Эти взгляды на званых обедах, разгаданные до конца кроссворды, музыка, закаты, прогулки — все это останется с ней.
Ничто из этого не исчезнет, пока не исчезнет сразу все…
А как же Джойс, Рон и Ибрагим? Они ведь тоже не исчезнут в ближайшее время. Элизабет понимает, что она совершенно одинока, но и знает, что это не так. Наверняка она побудет здесь еще какое-то время.
Опытная девушка приподнимается на локте, в то время как неопытная смотрит в небо и задается вопросом о том, изменится ли теперь ее жизнь.
Элизабет ложится на спину и смотрит в небо. На облака. Стефана не видно в небе, но ведь он где-то есть, и почему бы не поискать его именно там? Найти его улыбку, его объятия, его дружбу и мужество. Элизабет начинает плакать и впервые с того ужасного дня улыбается сквозь слезы.
Пожарная тревога умолкает, и студенты начинают неохотно возвращаться в лектории и библиотеки. Элизабет поднимается и отряхивает траву и землю с юбки.
Возвратившись к лестнице, она встречает Джонджо, выходящего из соседней двери.
— Ложная тревога, — сообщает он. — Надеюсь, вы не очень скучали.
— Вовсе нет, — отвечает Элизабет. — Это было лучшее время моей жизни.
Они направляются к кабинету Джонджо, он открывает дверь, и она входит вслед за ним.