— Он сделал два звонка, — отвечает Крис. — Около четырех часов пополудни в день своей смерти.
— Один звонок женщине по имени Нина Мишра, — продолжает Донна. — Она профессор исторической археологии в Кентербери.
— Господи боже мой, профессор! — восхищается Джойс.
Рон закатывает глаза:
— Ох уж эти профессоры.
— Вы были у нее? — интересуется Ибрагим.
— Мы только утром получили распечатки, — качает головой Донна. — Так что нет.
Элизабет задумчиво произносит:
— Кажется, эта задача как нельзя лучше подходит нам?
— Да, мэм, — кивает Крис.
— Великолепно! — говорит Джойс. — Я давно хотела съездить в Кентербери.
— А как насчет второго звонка? — напоминает Ибрагим.
— Он состоялся примерно через десять минут после разговора с Ниной Мишрой, — отвечает Донна. — Но пока ничего не ясно. Номер неотслеживаемый.
— Неотслеживаемый? — переспрашивает Элизабет. — Позвольте не поверить.
— Он пробивается как код 777, — поясняет Донна. — Время от времени мы с таким сталкиваемся.
— О, — отзывается Элизабет.
— Код 777, — повторяет Джойс. — И что это значит?
— Так бывает, когда действуют преступники высокого класса, — говорит Крис. — Это признак блокирующего программного обеспечения — абсолютно незаконного и очень дорогого, разумеется, но оно избавляет от необходимости покупать одноразовые телефоны.
— Вероятно, откуда-то из даркнета, — глубокомысленно кивает Ибрагим.
— Итак, Калдеш звонит профессору, — говорит Джойс. — А потом сразу преступнику высокого класса?
— Могут быть и другие объяснения, — качает головой Элизабет.
Крис язвительно откликается:
— С нетерпением жду возможности их услышать.
— Есть два ключевых вопроса, — продолжает Элизабет. — Пытался ли Калдеш продать этот героин? И если да, то кому именно?
— Я не согласен ни с тем, ни с другим, — возражает Рон. — Извините. Калдеш находит тайник с героином и решает его продать? Нет. Он бы пришел в ужас. Кто-то другой туда вошел и его выкрал. Точно вам говорю. Калдеш никак не смог бы его украсть.
— Простите, — произносит чей-то голос, — но я не мог не подслушать.
Они поворачиваются и замечают Большого Дэйва, незнакомца с похорон.
— Мне кажется, я был последним, кто видел его живым, — говорит Большой Дэйв.
— Когда именно? — уточняет Элизабет.
— Вечером 27 декабря, — отвечает Большой Дэйв. — Около пяти часов. Я уже закрывался, в тот день покупателей особо не было.
— Он что-нибудь сказал? — спрашивает Крис. — Сказал, куда поедет?
— Нет, он просто пожелал мне счастливого Рождества, — говорит Большой Дэйв, застегивая пальто. — А потом купил лопату.
Всю дорогу домой с похорон они продолжали выдвигать различные гипотезы. Конкурирующие банды наркоторговцев? Шантажисты? Рон, как обычно, подозревал мафию. Однако оставались нерешенными некоторые интересные вопросы. Почему Калдеш не сделал так, как было велено? Зачем он звонил Нине Мишре? И кому был адресован второй звонок — тот самый, под кодом 777? Элизабет отмахнулась от замечания Криса о высококлассных преступниках, но не могла не признать, что он прав. Разжиться номером, не оставляющим следов, — чрезвычайно трудная задача. И эту тактику применяют люди совершенно особого типа.
Ну и, конечно, ключ ко всему вышесказанному: где теперь находится героин?
Элизабет зевает. Наконец-то долгий день закончился.
Она открывает входную дверь.
И сразу понимает, что в доме что-то не так. Она чувствует: произошло что-то очень плохое. Своим чувствам она давно научилась доверять.
Телевизор выключен, и это необычно. Стефан теперь сидит и смотрит его целыми днями. Канал «История», как правило. Раньше он часто рассказывал ей о том, что видел, но сейчас все реже и реже. Иногда по вечерам она смотрит телевизор вместе с ним. В основном про нацистов и Древний Египет. Довольно интересно.
Она снимает пальто и вешает на крючок в прихожей возле стефановской непромокаемой куртки. Куртка нужна для прогулок, которые они обычно совершают вдвоем. Несколько часов пешком, затем паб с камином и дружелюбной собакой, помощь Стефану с кроссвордом. Впрочем, так было раньше. Теперь они пытаются хотя бы час в день ходить по лесу. Никаких больше пабов с каминами. Еще одна традиция ушла в небытие — а ведь их и без того оставалось так мало!
Элизабет дотрагивается до рукава куртки.
У входа тихо, но Стефан, должно быть, дома. Она чувствует смутно знакомый запах.
Знакомый, но откуда?
А вдруг Стефан потерял сознание? Вдруг с ним случился сердечный приступ? Неужели еще немного — и она обнаружит его на полу? С серым лицом и посиневшими губами? Неужели их прекрасный роман закончится вот так? Ее сильный мужчина будет лежать распростертым на ковре? Один на один с Элизабет? Так и не попрощавшись?
— Элизабет?