Ловушка для дьявола полностью

Это голос Стефана. Он доносится из-за двери его кабинета. Элизабет чуть не сгибается от облегчения. Она толкает дверь, и вот он здесь. Стефан полностью одет, выбрит, его волосы аккуратно причесаны. Он сидит за столом, за которым работал много лет. В окружении книг — об исламском искусстве, о ближневосточных древностях. Целую полку занимает нон-фикшен Билла Брайсона. Раньше она часами могла слышать, как Стефан корпит здесь над древним текстовым процессором[9], который он категорически отказывался менять на что-нибудь посовременнее. Элизабет всегда дразнила его тем, что он печатает как слон, но знала, какая за этим скрывается радость. Как же он любил свою работу! Как ему нравилось писать, читать лекции, преподавать, переписываться с коллегами! Чего бы она только не отдала, лишь бы снова услышать, как он тарахтит на клавиатуре!

— Здравствуй, дорогой, — говорит Элизабет. — Мы нечасто сидим здесь в последнее время.

Стефан жестом приглашает Элизабет присесть. Она видит письмо у него на столе.

— Я бы хотел… — начинает Стефан. — Не возражаешь, если я прочитаю тебе письмо, которое получил сегодня?

Она видит лежащий там же конверт. Почту принесли после ухода Элизабет.

— Прошу, — говорит она.

Стефан берет письмо со стола, но, прежде чем приступить к чтению, смотрит прямо на Элизабет.

— Мне нужно, чтобы ты была честна со мной, понимаешь? Если ты меня любишь, я хочу, чтобы ты не лгала.

Элизабет кивает. Что еще тут можно сделать? Интересно, кто отправил Стефану письмо? И о чем же оно? Может, это был Калдеш? Может, в нем ключ к разгадке его убийства? Просьба о помощи к старому другу?

Стефан начинает читать. Когда-то он читал ей в постели. Диккенса, Троллопа. Или Джеки Коллинз под настроение.

— Дорогой Стефан, — начинает он. — Это письмо трудно писать, но я знаю, что читать его будет еще труднее. Перейду сразу к главному. Я подозреваю, что у тебя ранняя стадия слабоумия, возможно, болезнь Альцгеймера.

Элизабет слышит, как бьется в груди ее сердце. Кто, черт возьми, решил нарушить их право на частную жизнь? Кто вообще об этом узнал? Ее друзья? Мог ли написать кто-нибудь из них? Они бы не посмели без ее разрешения. Разве что Ибрагим. Он мог бы осмелиться.

— Я не эксперт, но я изучил эту тему. Слабоумие — это когда забываешь о многих вещах, впадаешь в замешательство. Я прекрасно знаю, что ты мне ответишь на это: «Но я всегда что-то забывал. Я часто приходил в замешательство!» И ты будешь, конечно, прав, но этот недуг, Стефан, совсем другого масштаба. С тобой что-то происходит, и все, что я читал, указывает только в одну сторону.

— Стефан, — говорит Элизабет, но Стефан мягким жестом просит ее помолчать.

— Кроме того, ты должен знать, что и слабоумие развивается лишь в одном направлении. Когда ты начнешь скатываться вниз по склону (и, пожалуйста, поверь: ты уже начал и назад пути не будет), тут и там могут найтись опоры для ног, могут найтись выступы, на которых можно передохнуть, и вид сверху время от времени может показаться прекрасным, но обратно тебе вскарабкаться уже не удастся.

— Стефан, кто написал тебе это письмо? — спрашивает Элизабет.

Стефан поднимает палец, прося ее потерпеть еще немного. Ярость Элизабет утихает. Такое письмо она должна была написать ему сама. Не следовало оставлять это незнакомцу. Стефан вновь продолжает чтение: