Снежок катается по земле примерно в шести метрах от патио, и Стефан вспоминает.
Элизабет вернется скоро. Она найдет ключи от машины, после чего он поедет в магазин. Возможно, навестит отца — он должен что-то ему сказать, хотя совершенно не может вспомнить, что именно. Наверняка он где-нибудь это записал.
Снежок, диван, Элизабет. Стефана любят, и он в безопасности. Что бы ни происходило — а что-то определенно здесь происходит, — но Стефана любят, и он в безопасности. Это отправная точка. Это скала, за которую можно зацепиться.
Снаружи лает собака, и Снежок торопится уйти. Стефан одобряет его решение: лишняя предосторожность никогда не вредит. Все это чудесно — кататься по траве и все такое, — но никогда нельзя игнорировать лающую собаку. Так что до завтра, дружище.
Элизабет живет здесь — Стефан понимает это по фотографиям на стене и бокалам на столике в прихожей. За ним присматривают. Они женаты; возможно, у них есть дети. Он должен это знать. Но почему он не знает? Вот вопрос, на который предстоит ответить.
Когда приедет Элизабет, он подойдет, чтобы поцеловать ее, и только после этого точно поймет, женаты они или нет. Он уверен, что женаты, но проверить стоит. Лишняя предосторожность никогда не вредит. Вокруг лающие собаки и все такое. Он приготовит для нее чай. Стефан бредет на кухню, свою кухню, хотя в этом не уверен, и понимает, что не вполне знает, как варить чай. У него есть профессия, вспоминает Стефан и начинает беспокоиться, почему он сейчас не на работе. Есть работа, которую он еще не доделал. Она срочная? Или, может, он ее все-таки закончил?
Как зовут того человека? Его приятеля? Калдеш, точно! Это имя у всех на устах. Он женат на Прише, Стефан недавно передавал ей привет.
Он открывает кран. Это отправная точка, он в этом убежден, и, конечно, человеческому уму не составит труда продумать следующий шаг. Он ищет подсказки. Он на кухне, но не на собственной. Он начинает чувствовать себя маленьким и слабым, но приказывает себе успокоиться и ровно дышать. Всему найдется объяснение. Он начинает плакать. Это просто страх, он это понимает. Черт возьми, бери себя в руки, старина. Что бы там ни было, оно пройдет. Картина прояснится, и наверняка раздастся голос, который его успокоит.
Вернуться на диван, похоже, будет безопаснее всего. Вернись на диван и жди эту Элизабет. Немного поразмысли, попытайся понять, чего не хватает. А вдруг тебя сегодня еще раз навестит Снежок? Снежок — это лисенок с белыми ушами, довольно милый, он приходит сюда каждый вечер. Элизабет подкармливает его тайком и думает, что Стефан об этом не знает.
Он садится. В замке стучит ключ. Это может быть кто угодно. Стефан пугается. Пугается, но готов ко всему. Вода переливается через край раковины и стекает на кухонный пол.
Заходит Элизабет, женщина с фотографии. Она улыбается, потом видит, что вода льется на пол, с плеском подходит и закрывает кран. Она очень красива.
— Я готовил тебе чай, — говорит Стефан.
Должно быть, он оставил кран открытым.
— Что ж, теперь я дома, — отвечает Элизабет. — Почему бы эту честь не предоставить мне?
Она подходит к дивану и целует Стефана. И какой же это поцелуй! Господи боже, о боже, они когда-нибудь поженятся?!
— Я так и знал, — говорит он.
Но почему он не мог вспомнить? Почему он не был уверен? Где-то глубоко внутри звенит колокольчик. Резко и пронзительно.
Она прикасается к его лицу, и он снова начинает плакать. Элизабет поцелуями вытирает слезы, но их становится все больше.
— Я с тобой, — говорит Элизабет. — Не нужно слез.
Но слезы продолжают катиться. Потому что Стефана настигает вспышка памяти. Она нечеткая и изломанная, как луч солнечного света, проникнувший сквозь разбитый витраж. Но этой вспышки достаточно. Сейчас он точно знает, что происходит. Он видит воду на кухонном полу, опускает взгляд на свои изодранные пижамные штаны и собирает обрывки мыслей воедино достаточно долго, чтобы понять, что они означают. И что будут означать в будущем. О, Стефан, это же удача! Он смотрит на жену и видит по ее глазам, что она тоже это знает.
— Я люблю тебя, — признаётся он.
Что тут еще можно сказать?
— И я тебя, — отвечает Элизабет. — Тебе не холодно?
— Нет, пока ты рядом, — говорит Стефан.
Звонит домашний телефон. Наступает полночь.
Рона валят на пол сразу, как только он открывает входную дверь. Рука зажимает рот, колено упирается в спину. Настойчивый шепот прямо в ухо:
— Только пикни — и я убью тебя. Понял?
Ливерпульский акцент. Но это не Дом Холт. Рон кивает в знак согласия. Именно такое обращение он получал от полиции во время пикетов в восьмидесятые, но теперь он на сорок лет старше. Давайте включим свет и оценим ситуацию.