— В том-то и суть, не так ли? — откликается Джойс, надевая пальто. — Всегда есть что-то недосягаемое: любовь, деньги. Хвост Алана. Героин. Все гонятся за тем, чего у них нет. Сходят с ума, пока не получат это.
Рон включает трансляцию матча по снукеру.
— И такое практически каждую ночь. Мне снится Джерри. Я знаю, что не могу его вернуть, но все равно постоянно пытаюсь.
Ибрагим и Рон смотрят на Джойс, затем друг на друга. Ибрагим слегка кивает, и Рон закатывает глаза:
— Хорошо, можешь остаться и болтать о чем угодно.
— Только если вы не будете против, — говорит Джойс, уже сняв наполовину пальто.
На самом деле Нине Мишре не нравится ее работа. В основном из-за зарплаты, разумеется. Она прочувствовала это вчера до глубины души, пока сидела за одним столом с наркоторговцами и поддельщиками произведений искусства, изо всех сил стараясь ничего не пролить на платье, чтобы на следующий день сложить его и сдать обратно в «Асос».
Это несправедливо. Тем более что есть аспекты в ее работе, которые ей
Сейчас с ней один из них — парень лет двадцати с абсолютно шаблонным лицом, определенно первокурсник. Его зовут Том, или Сэм, или, может быть, Джош? Он одет в футболку с надписью Nirvana, несмотря на то что родился спустя годы после смерти Курта Кобейна.
Они обсуждают эссе, которое он не писал: «Римское искусство и манипулирование исторической памятью».
— Может, вам хотя бы понравилось об этом читать? — спрашивает Нина.
— Нет, — отвечает парень.
— Понятно. Хотите что-нибудь добавить? Причины, по которым вам это не нравится?
— Просто скучно, — пожимает плечами он. — Не моя область интересов.
— И все же ваш курс называется «Классика, археология и древние цивилизации». Что вы считаете своей областью интересов?
— Я просто хочу сказать, что плачу девять тысяч фунтов стерлингов в год не за то, чтобы читать, как кучка ученых левого толка переписывает римскую историю.
— Полагаю, девять тысяч фунтов платят ваши мама с папой, не так ли?
— Не надо упрекать меня родителями, — говорит Том, или Сэм, или Джош. — Я ведь могу на вас и донести.
Нина хмыкает:
— Должна ли я понять это так, что вы не планируете в ближайшее время заканчивать эссе?
— Загляните в мое личное дело, — предлагает парень. — Я вообще не обязан писать эссе.
— Окей. А чем, по-вашему, вы должны здесь заниматься? Чему и как вы надеетесь обучиться?
— Я здесь, чтобы учиться на собственном опыте, — отвечает парень с видом познавшего жизнь мудреца, уставшего от необходимости разъяснять очевидные вещи дуракам. — Лучше всего учит взаимодействие с реальным миром. Книги — это напрасная…
Раздается стук, несмотря на приклеенную к двери записку «ИДЕТ ЗАНЯТИЕ». Нина уже собирается криком отослать невидимого посетителя, когда дверь открывается и входит не кто иной, как Гарт — тот самый огромный канадец, с которым она познакомилась за воскресным обедом.
— Простите, у меня индивидуальное занятие, — говорит Нина. — Вы Гарт, не так ли?
— Мне кое-что нужно, — заявляет тот. — И нужно прямо сейчас. Вам вообще повезло, что я постучал.
— Я занята обучением, — отвечает Нина и смотрит на мальчика, — насколько это возможно.
Гарт пожимает плечами.
— Это значит, что вам придется подождать, — продолжает она. — Мы пытаемся обсудить римское искусство.
— Я никогда не жду. От этого я становлюсь нетерпеливым.
— Наверное, это СДВГ, — замечает парень, явно радуясь, что в кабинете появился мужчина.
Гарт смотрит на парня, будто заметив его впервые:
— На тебе футболка с «Нирваной»?
Тот глубокомысленно кивает:
— Да, она подходит моей энергетике.
— Назови свою любимую песню.
— Smells like…
— И если ты скажешь Smells Like Teen Spirit, я вышвырну тебя из окна.
Теперь парень явно менее доволен тем, что в кабинете появился мужчина.
— Гарт, у меня учебное занятие, — напоминает Нина.
— У меня тоже, — отвечает Гарт.
— Э-э-э… — произносит парень.
— Я задал простой вопрос. «Нирвана» — четвертая по значимости группа всех времен. Назови их лучшую песню.
— The man who… э-э…
— Если ты собрался сказать The Man Who Sold the World, то подумай еще раз, — перебивает Гарт. — Это кавер на Боуи. Обсудить Боуи мы можем в другой раз, но не раньше, чем закончим с «Нирваной».
— Оставьте его в покое, Гарт, — вмешивается Нина. — Он еще ребенок. За которого я несу ответственность.
Парень протестует:
— Я не ребенок!
— Так ты хочешь, чтобы я помогла, или нет? — спрашивает Нина прямо. — Почему бы нам не перенести занятие? Если эссе не написано, мы зря теряем время.
— С удовольствием, — говорит парень, поднимаясь очень поспешно.
— Так, стоп! Ты что, не написал эссе? — изумляется Гарт.
— Оставьте его в покое, Гарт.