Маргарита, упаковав телеса в халат, вышла в коридор, откуда доносился ее густой голос и чье-то смиренное блеянье: «Я тебе что сказала…» – «Автобус только утром, идти совсем некуда…» – и всякое прочее.
От злости и досады аж в глазах потемнело. Лишь когда Маргарита вернулась, всплеснула руками и бросилась за медицинскими причиндалами, он понял, что глаза застит кровь, льющаяся из-под рассеченной кожи.
– Что там случилось? – прошипел он, как пироксид. – Кто у нас среди ночи шарится?
Маргарита, хлопоча и обрабатывая раны любимой головы, виновато объясняла:
– Наиля, домработница… не сердись, Максик.
– Не дергай волосы! Почему ночью? – едва сдерживаясь, процедил он. Как хотелось треснуть ее по тупому котелку, аж скулы сводит…
– Ей идти некуда, автобус только утром.
– Откуда у нее ключи?!
– Ну я ей дала… Максик, пожалуйста, не злись.
Холодея от мысли о том, что эта гюльчатай могла видеть, как он орудовал в спальне, заорал шепотом:
– Пусть валит на… На вокзале переночует!
– Максик, не злись! Она до утра только останется и уйдет. Жалко же…
Едва дождавшись, когда за окном чуть посветлело, он, пока обе клуши спали, свалил из дома, прыгнул в машину и погнал по шоссе.
«Надо расслабиться. Надо успокоиться… Все из-за жалости! Все беды! – думал он, пылая от ярости. – Недобили! Недорезали! Недосажали! Недовыпололи! Недоумки!»
Впрочем, если кто и недоумок, то не он: письмишко-то оставить на столе догадался. Это тебе не какая-то эсэмэска, для такой, как Маргарита, это практически индульгенция.
«Ни разу не видел бабку, которая бы не хранила пару-тройку полуистлевших писем в шкатулке, обклеенной ракушками из Крыма. Ничего, подберусь с другой стороны. Яшка может сколько угодно считать меня недоразвитым – я-то вижу, считает, пусть и не признается никогда… и правильно делает».
Ничего. Это не поражение. Это переоценка целей! Будем работать с тем, что есть.
И для начала надо сбросить скорость. Он сам себе нужен живым. Он слишком важен.
Отъехав от города аж до границы области, он припарковался, выкурил несколько сигарет, – и помчал обратно. У него имеются недостатки, но он максималист. Все и всегда доводит до логического завершения.
А сейчас просто очень, крайне, до зарезу нужны деньги.
Общение с Бабой Ритой вымотало до последнего предела. До такой степени, что на следующий день мне хотелось лишь двух вещей: покоя и еще раз покоя. Выспаться и обо всем забыть.
Эта женщина слышала лишь то, что хотела слышать, видела лишь то, что ее устраивало. Бедные ее подчиненные, если таковые когда-либо имелись! Даже после того, как я нарисовала картинку с падающим гобеленом, с указанием траекторий, углов, отметок на местах явного воздействия – она все равно была уверена в том, что а) Максик был вынужден покинуть ее для выполнения важного задания и ради ее же безопасности; б) ему угрожают и, скорее всего, стремятся убить; в) отменять дарение она не собирается; г) машину в розыск не объявит и так далее.
И все она по-своему переворачивала. Я попросила ее подумать над тем, чтобы хотя бы телохранителя найти – и что же? Она обрадовалась! Наконец-то я прониклась серьезностью момента. Конечно, люди, которые угрожают ее любимому, могут посягнуть и на нее. Но пусть я не беспокоюсь, не такой она человек и тэ дэ и тэ пэ.
Бабу Риту не интересовали логика и факты, ей было нужно узнать лишь то, где ее муж или же (она сглотнула) те, кто его убил. Да-да, даже так. На данном этапе она была уверена в том, что если бы Макс был жив, то непременно вернулся бы к ней с букетом роз наперевес. Зачем ей эта информация? А чтобы поговорить с «ребятами» для окончательного «разъяснения». Вот так вот. У Бабы Риты еще и «ребята» имеются – впрочем, неудивительно, времена ее становления явно приходились на лихие девяностые, вот и знакомства остались.
Все бы ничего, но она ужасно упряма. Вот забрала себе в голову, что я должна его найти – все бросай, Таня, и ищи! Даже прямого отказа она не принимала: выслушивала, кивала, говорила «понимаю-понимаю» – и заходила по сотому кругу, настаивая на своем.
Даже когда я, отчаявшись, потребовала вдвое против своей стандартной таксы – это ее не отпугнуло. Баба Рита лишь крякнула и кивнула. Вот что делать с человеком, который сам просит его обмануть! Ну хорошо, хорошо, не то чтобы обмануть, но взять деньги за бесполезную работу, что в целом одно и то же.
И без гадательных костей я могу уверенно заявить: Максим вернется, и гораздо раньше, чем она думает. Наглый и упрямый паренек, не скажу, что отважный, но настойчивый.
В общем, я прямо заявила:
– Маргарита, не возьмусь я за поиск вашего мужа. И вам не советую предпринимать сторонних мер по его поиску. Сделайте то, о чем мы с вами говорили в самом начале нашего общения, – разведитесь, запретите сделки с недвижимостью без вашего присутствия. А главное – немедленно займитесь отменой дарений Максиму. И «Чероки» хорошо бы в угон заявить.
