– Понимаю, – фыркнув, заверила я, – большое вам спасибо!
– Да не за что, Танечка, обращайтесь, чуть что, – пригласил он, попрощался и дал отбой.
Ну что? Вот и Алексея разъяснили.
Какова магия воды и шести рукопожатий!
Таким вот образом полупрозрачные и невнятные Сергей Рубцов и Алексей К. слились во вполне осязаемого и ставшего уже практически родным Максим Максимыча Маевку, выпускника Авиационного, служившего, надо полагать, в ракетных войсках стратегического назначения, официального супруга Маргариты Николаевны Гутман, с вероятностью 99,9 % – любовника Е. С. Ераносян…
Если бы я была любителем психологических этюдов и выяснений внутренних мотивов, аспектов и прочей лабуды, то, пожалуй, немедленно отправилась бы выяснять у этой распрекрасной Екатерины Сергеевны, за каким лешаком она, по официальной версии порядочная мужняя жена, путается… ну, скажем максимально мягко, с оборотнем, вором и хладнокровным убийцей. Можно уже с уверенностью утверждать, что серийным.
Но я прагматик. Не желаю слушать лабуду про психологию, родовые травмы и наверняка эхо войны, контузии и надлом вследствие наблюдения, как «братанов рвало в клочья».
Хочу только одного. Мне нужен этот жук сохатый в мою коллекцию. Очень нужен, аж скулы сводит. Пришпилить этот экземпляр так, чтобы не разогнулся лет двадцать, а то и пожизненно. Правда, все вот эти делишки… заявлений-то, насколько я понимаю, нет. И с доказательственной базой негусто.
И эта тупая Баба Рита, официальная головная боль, она же не будет свидетельствовать против своего разлюбезного.
Стало быть, нужен момент истины, взятие с поличным, да хорошо бы, чтобы она сама, коровушка волоокая, своими глазками увидела морально-нравственный облик своего избранника – ну это так, было бы неплохо, но можно и без этого. Просто хотелось бы, чтобы в ее башке, цветущей жасмином и сиренью, хотя бы что-то прояснилось, и тогда как минимум два эпизода покушений, пусть и неоконченных, доказать можно. Старухи Коржовы… тут не уверена, конечно, да и Паламарчуков все-таки жаль, хорошие люди. Можно поковырять эпизод с Яворской – вот кто посмертно может неплохую службу сослужить, да и там наверняка проще будет доказательств подсобрать. Киря нароет, а при готовом подозреваемом все в разы упрощается.
Итак, приступаем к операции. Вот только ловушку для этого урода надо придумать такую прочную и качественную, чтобы даже намека на выход не было.
Какой бес занес ее на этот полузабытый полустанок без названия – она понятия не имела. Такое уж влияние оказывало на нее спиртное: сначала крайняя эйфория, общительность и парение мысли, потом саркастическое мудрствование, склонность к смелым, порой провокационным обобщениям, потом… в зависимости от собравшегося общества возможны были различные варианты, от просто конфликтов до мордобоя.
Она столько раз зарекалась знакомиться на улицах, куда безопаснее было орудовать в мобильных приложениях, где и публика почище, и можно было бы заранее сориентироваться, что за человек такой. Иной раз она подрабатывала «хостес», раскручивая жаждущих на еду и питье за «процентик» от счета, но такие случаи выпадали все реже: уже примелькалась, и при продолжении вырастал риск того, что начнут бить. Иногда везло попасть на щедрого и нетребовательного папика преклонных годов, готового за минуты вознаградить как за часы.
Однако все это – не сегодня. Сегодня – дождь, ветер, холод, пустынный полустанок, до которого невесть как удалось добраться с дачи у черта на куличках – на каблуках, в платье, по картофельным грядкам и каким-то закоулкам. Под проливным дождем макияж потек так, что ее все еще хорошенькое личико напоминало физиономию панды.
Ах, какой мерзавец. Завез на своей ржавой погремушке на хутор, выставил на стол водку и банку огурцов, и при всем этом пришлось выслушивать изливания и жалобы, а потом все-таки еще и кроватью скрипеть, а потом: «Крошка, я набрался, жена скоро будет, прости, станция в той стороне», дежурный чмок на пороге – все это – за какие-то нищенские полторы тысячи… а где же они?!
Она в отчаянии хлопала по карманам своего веселенького леопардового плащика, но, сколько ни старалась, полученного гонорара не нашла. Должно быть, предприимчивый клиент оказался не настолько пьян, чтобы оставить ей свои кровные полторы тысячи, и обладал достаточно гибкими пальцами.
Во вполне осознанной тоске она огляделась: «Экая дыра. Куда же это меня занесло-то?» Ни расписания, ни порядочного павильона для ожидания, ни скамеек, ни даже кассы! Она натянула на голову плащ, чтобы хоть как-то защититься от ледяных струй, коварно льющихся за шиворот.
«Вот так и замерзнешь тут, и фамилии не вспомнят», – она впервые пожалела о том, что никак не разорится на хороший гаджет. Ее пенсионер не просто дышал на ладан, но и, когда ему задавали простую задачу – определить местонахождение, – впадал в летаргию, представлялся мертвым, подвисал и терпеливо ждал, пока его оставят в покое. Точь-в-точь как опоссум, даже попахивать начинал.
