Предлагаемая читателю книга (написанная в октябре 1989 года) снабжена своеобразным эпиграфом: «Все события этого романа абсолютно подлинные, в чем можно убедиться, заглянув в завтрашние газеты». Каждый читатель без труда вспомнит легко узнаваемые события: попытка возврата прежней власти в стране; использование силовых структур; политические комбинации; изоляция президента; чрезвычайное положение; стихийные действия народа, выступавшего против режима. Этому ощущению способствуют и знакомые лица персонажей (Горбачев, Раиса, Бельцин, Вязов и другие. Детективная манера изложения событий держит читателя в постоянном напряжении, хотя финал драмы, изложенной в первой части, хорошо известен, и вошел в историю, как три незабываемых августовских дня.
Все события этого романа абсолютно подлинные, в чем может убедиться каждый, заглянув в завтрашние газеты,
Что-то случится непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно. А кроме того, мой сон был вещий, за что я ручаюсь.
Я не читаю предисловий к чужим книгам и потому никогда не писал их к своим. Но биография этой книги уже сама складывается в роман, и вот несколько слов на эту тему.
Я сел писать исторические фантазии «Ловушка для Горби» в октябре 1986 года, и на первых порах даже мне самому развитие сюжета часто казалось лишь бредом неумелого романиста. Но потом советская история вдруг стала развиваться так стремительно, что события, выдуманные мной и отнесенные на 1992-94 год, начали превращаться в сегодняшний и даже вчерашний день. Так, помню, в третьей главе этой книги я (мысленно поставив себя на место Горбачева) смело реабилитировал Троцкого и Бухарина… в 1990 году. А через месяц мне пришлось выкинуть всю эту главу — Горбачев реабилитировал Троцкого и Бухарина на три года раньше!
Короче говоря, пока я, сдерживая свои фантазии, сочинял будущее для России, Россия с фантастической скоростью двигалась в это будущее, и я, пытаясь застолбить свой copyright на историю, отдал роман в нью-йоркскую газету «Новое Русское Слово», где он и был напечатан летом 1988 года. Одновременно роман ушел и к моему американскому издателю. Но именно в это лето 1988 года эйфория Запада по поводу успехов горбачевской перестройки достигла своего зенита, и горбомания захлестнула мир. Наверное, потому американский издатель, прочитав роман о крахе Горбачева и гражданской войне в России, пришел в ужас и сказал моему агенту, что, если я не перестану писать такие глупости, мое имя исчезнет в литературной пыли.
Я хорошо помню, что когда подобные заявления по поводу моих сочинений делали лет тридцать назад редакторы московских киностудий и советских литературных журналов, я считал их идиотами и антисемитами (и, кстати, ни разу не ошибся). Но до чего же в нас, русских, развито уважение к Западу! — после одного-единственного негативного ответа американского издателя я запретил своему агенту показывать роман кому бы то ни было и тут же выбросил рукопись в байсмент.
И только моя, в августе 1989 года, поездка в Россию заставила меня вернуться к этому роману. Потому что там — в Москве, в Ленинграде и Таллинне — я с первых же минут почувствовал себя брошенным на страницы своего романа — прямо в новую Гражданскую войну в России. Да, значительная часть моих исторических фантазий, которые еще год назад приводили в ужас моего американского издателя, оказалась теперь хроникой русских событий и заголовками сегодняшних газет. Даже выдуманная мной три года назад организация «Патриоты России» вдруг объявилась в Ленинграде…
Я вернулся в Америку и сказал своему агенту, что должен срочно перенести действие романа из 1992-94 годов поближе к сегодняшнему дню и затем снова послать его моему американскому издателю. Но агент объяснил мне, что этого человека уже не существует — его имя исчезло в издательской пыли.
God damn!
Три года назад, когда я писал этот роман, я мысленно молил Россию и Горбачева дать моим издателям знак, событие, факт, подтверждающий справедливость моих предсказаний.
Сегодня, когда я отправляю новую редакцию этого романа своему агенту, я мысленно прошу Россию притормозить ее уже летящий с горы поезд событий. Иначе все, что я назвал «Ловушка для Горби», рискует стать вчерашним днем этой страны — еще до того, как моя книга дойдет до читателя.
Но, право, лучше бы мои предсказания оказались пустой выдумкой, чем русской реальностью. Может быть, это было бы сильным ударом по моему самолюбию, но для всего остального мира крах моих прогнозов был бы большим облегчением.
— Подсудимый Батурин, встать! Признаете ли Вы, что 8-го августа, на заседании Съезда партии стреляли в товарища Горбачева?
— Да. Стрелял.
— Чей приказ Вы выполняли?
— Я стрелял от имени всей партии…
