Вампиру показалось, что он ослышался, но Виривена смотрела на него с полнейшим осознанием своей правоты в глазах.
— Ты сошла с ума, — констатировал он.
— Вовсе нет. Сегодня ты сделаешь мне предложение и при свидетелях преподнесешь фамильное кольцо дэ Аншэри. И уже потом, в качестве свадебного подарка, если, конечно, ты будешь хорошим мужем, я назову тебе несколько имен. И, возможно, открою одну очень интересную тайну.
— Этого никогда не будет.
Виривена хрипло рассмеялась, и, казалось, ее смех был услышан сразу во всех уголках бального зала. Гости прекратили разговоры и посмотрели в их сторону. В том числе и его мать, которой приходилось сдерживать воинственный пыл маршала. Он размахивал свободной рукой, видимо, пытался внушить собравшимся вокруг мужчинам, среди которых было несколько офицеров, идею о неподчинении императорскому приказу.
— Ах, ты у меня такой смешной! Тебе давно следовало понять, что я всегда получаю, что хочу. И не важно, каким способом.
— Что за навязчивая идея? Зачем я тебе?
Она округлила глаза.
— Неужели я должна объяснять? Я женщина, ты — мужчина, любовь, продолжение рода, обязанности перед обществом. В конце концов, мы делили постель не одну ночь, а теперь ты хватаешь меня за руки на глазах у тех, кто стер язык, судача о нас. Мне приходится заботиться о чести своего отца.
— Виривена, которую знаю я, плевать хотела на чужое мнение.
— Все в этом мире подвержено переменам, и даже мы с тобой. — Она хотела коснуться его лица, но он увернулся. Взгляд вампирки стал жестким. — До полуночи ты опустишься на одно колено, или кто-то в этом замке пострадает. Смертельно.
— Что ты задумала? — Дэлан схватил ее за плечи и встряхнул. У нее клацнули зубы, но она снисходительно улыбнулась.
— Этот сюрприз будет лучше прежнего, потому что в него вовлечены буквально все. — Мимо проходил слуга с бокалами на подносе. Она взяла себе один, но пить не стала. Посмотрела сквозь вино на старинные часы над камином. Стрелки показывали без четверти десять. — Еда и напитки отравлены аллиумом.
На голове у вампира зашевелились волосы. Это же осиновая эссенция с добавлением чесночного концентрата, настоянного на освященном серебре, плюс вплетенные в формулу импульсы настоящего дневного света. Попадая в организм вампира, аллиум вызывает крайне мучительную агонию и необратимую смерть, сопоставимую с ударом осиновым колом в сердце. Как итог — маловыразительная кучка пепла на полу. Единственный способ избежать реакции — заключить яд в микроскопические гранулы со сверхпрочной защитной оболочкой, поддающейся действию специального активатора.
На данный момент никто в Убежище не имел ничего подобного в своем распоряжении. Кроме Инквизиции. Она-то и являлась разработчиком аллиума в рамках проектов по обеспечению расовой безопасности. На тот случай, если когда-нибудь инстинкты хищной нежити выйдут за рамки навязанной ей толерантности к пищевым ресурсам. Одно время вампиров сотнями пичкали специальными капсулами, которые сохранялись в организме не одно десятилетие, в обмен на увеличение квоты на кровь. До тех пор, пока однажды на применили активацию на практике.
Мутная тогда вышла история: с огромным количеством невинных жертв и широкой оглаской в прессе. Под давлением правозащитников лаборатории закрыли, а запас яда с помпой уничтожили. Но кто поверит, что Инквизиция отказалась от идей в угоду общественному спокойствию. Ибо не за тем ее создавали, чтобы идти на поводу у пролетариата, не способного мыслить стратегически и масштабно.
В руках Дэлана не раз оказывались документы, подтверждающие факт существования неких засекреченных лабораторий, однако достать аллиум на черном рынке все-таки было невозможно. Тогда где его взяла Виривена, да еще в таких количествах? Или это очередная ложь, чтобы вынудить его подчиниться.
И все-таки он мысленно поблагодарил жажду, которая отвратила его от еды и питья, ведь в последний раз он ел еще утром. С тех пор отвратительный тошнотный комок застрял в горле, отзываясь неумолчным зудом в клыках. Охота не завершилась, и роящиеся в подсознании мысли, о невозможности добраться до источника успокоения, загоняли вампира в пучину тоски.
— Это ложь, — процедил он. Хотелось схватить Виривену за горло и сломать ей шею. Он почти слышал этот вкрадчивый сухой щелчок.
— Ты во мне сомневаешься? — прищурилась она, и он увидел в ее глазах правду, о которой предпочел бы не знать. — У тебя два часа, чтобы сделать правильный выбор. А теперь извини, кажется, ее светлости нужна помощь с моим отцом. Ох уж этот император с его блестящими идеями!
Вампирка смахнула с себя его руки и прошептала, прижавшись щекой к его щеке:
— Я знаю, ты хочешь свернуть мне шею, поэтому предупреждаю: если со мной хоть что-нибудь случится, ты об этом пожалеешь. За меня есть кому отомстить.
Она куснула его за мочку уха и ушла. Дэлан долго смотрел ей в след. Посетившее его предположение было ужасным. Даже для извращенного ума Виривены подобное было слишком.
