Хекматияр задумался и вспомнил этого смелого, энергичного, уверенного в себе, но жесткого и беспощадного, любившего применять самые изощрённые средневековые пытки ко всем врагам и неугодным для джихада людям. Это был опытный моджахед. Он водил караваны ещё при президенте Дауде с самого начала становления как лидера самого Хекматияра. Лидер ИПА симпатизировал обоим. Они всегда умели приноровиться к его настроению и никогда ни в чём не возражали, поэтому он не стал возражать выбору начальника Центра.
Хабибуло на начальника каравана подходил, и Хекматияр остался доволен, но всё-таки твёрдо сказал Саиду Ашрафу:
— Но учти! Я не пожалею и Хабибулу, если — не дай Аллах! — что-то случится с караваном. А сейчас проедем на стрельбище.
Подъехав к учебному полигону, расположенному в небольшой долине у гор, где у Хекматияра был оборудован свой наблюдательный пункт, он внимательно стал наблюдать в бинокль за подготовкой моджахедов. Среди них были и совсем молодые юноши, на которых возлагалась большая надежда. Американские и пакистанские инструкторы старались обучить их азам стрелковой подготовки и сапёрному делу.
Подготовкой моджахедов Хекматияр тоже остался доволен. Ободрённый увиденным, он одобрительно кивнул головой и с улыбкой на лице кратко сказал начальнику Центра:
— Хаер[12].
В ответ тот произнёс:
— Ис-саляму алеком[13]!
Затем по-военному отдал честь.
Сев в машину, Хекматияр в сопровождении своих телохранителей и свиты уехал в штаб-квартиру в Пешеваре. Этот пакистанский город служил центром всех лидеров различных противоборствующих (даже иногда и между собой) исламских партий и душманских формирований.
Возвращались под вечер, когда солнце уже коснулось горизонта, но ещё освещало город. Улицы старого города были по-прежнему переполнены. Особенно многолюдно было на базаре. По прилавкам мелькали лиловые тени от багряных солнечных лучей. На рынке было много товаров, но Хакматеяру бросились в глаза ряды советской бытовой аппаратуры: штабелями стояли телевизоры последних марок, электрические утюги и пылесосы.
В резиденцию своей штаб-квартиры он въезжал, когда уже ухоженный двор виллы освещали последние тусклые лучи заходящего солнца. Посмотрев последние донесения от своих агентов и полевых командиров, он ушёл отдыхать. На завтра у него была намечена важная встреча.
Утром следующего дня, когда лучи яркого солнца уже проникали везде, освещая Пешаварскую долину, к воротам роскошного особняка в стиле восточной аристократии почти бесшумно подъехал внедорожник с затемнёнными стёклами. Ворота автоматически отворились, и машина оказалась на территории резиденции Хекматияра. Водитель-араб, открыв дверцу машины, по-восточному переломился в почтительном поклоне.
С заднего сиденья салона автомобиля вышел высокий молодой мужчина с густой чёрной бородой. Это был один из трёх руководителей специально созданного под эгидой ЦРУ США и пакистанской вневедомственной разведки ISI «Управления материально-технического обеспечения» Maktabal (МАК). МАК ведал распределением денег, оружия и оборудования среди различных организаций и движений моджахедов в Пакистане. Молодой мужчина был двадцатым сыном арабского миллиардера от его десятой жены. Образованный, горячий, наделённый властью и арабскими деньгами, он уже пользовался авторитетом в мире радикального ислама. Для экстремистских сил это был самый настоящий пластилин для формирования «идеологии моджахедов» и зарождавшегося международного терроризма. Эта идеология с помощью высоких покровителей хорошо приживалась среди афганских моджахедов.
Увидев гостя из подъезда особняка, построенного ещё в начале столетия, вышел мужчина с седеющей бородой, поклонился по-восточному почтительно и поприветствовал гостя:
— Ас саляму-алейкуму ва-рахмату-Ллах[14]!
В ответ молодой араб, подчёркивая свою значимость и чёткую границу отношений между людьми, кратко ответил:
— Ва-аллейкум ас-салям[15]!
— Господин Хекматияр ожидает Вас в саду и приглашает позавтракать с ним, — продолжил мужчина.
Управляющий усадьбой указал гостю жестом руки, в каком направлении идти, а сам последовал за ним на почтительном расстоянии.
