— Вы, американцы, навязываете свою демократию по всему миру, вмешиваясь в дела других стран, а менталитет афганского народа абсолютно другой. Этого вы не учитываете в своей политике, проталкивая и отстаивая свои интересы! — резко ответил Хекматияр.
— Политика и борьба за власть не могут быть честными и чистыми, как и ваш джихад. Главное, на свою сторону привлечь элиту. Это как в стаде баранов, которое следует за своим вожаком. Здесь нужен одновременно и кнут, и пряник! — вновь поучительно подчеркнул американский бизнесмен, показывая свою значимость и превосходство.
— У меня во всех структурах власти в Афганистане есть свои люди, и я за них отвечаю. Что касается народа, так его надо держать в самых жёстких рамках шариата! Для этого с вашей помощью мы и устраиваем диверсии и террористические акты. Их мы проводим не только силами подготовленных в наших лагерях моджахедов, но и руками простого народа. Мы платим им хорошие деньги за каждый удачный террористический акт, диверсию против неверных. Народу на сегодняшний день надо воевать, а не работать! — вновь резко и эмоционально ответил Хекматияр.
— Даже вопреки здравому смыслу? Ведь Вы взрываете школы, убиваете учителей, уничтожаете сельскохозяйственные и промышленные предприятия. Вы потом, кроме производства опиума и героина, ни на что не будете способны. Террор должен носить избирательный характер, — стал поучать американец.
— Аллах велик, и он нам поможет! Моя партия, кстати, тоже с вашей помощью, делает всегда ставку на молодежь. Лучшие воины джихада — это сегодняшние мальчики, которым десять-четырнадцать лет. Мы взрастим молодежь, которая будет отлично знать Коран и автомат. Они станут истинными правоверными мусульманами и прекрасно будут владеть оружием. Это будет неиссякаемый источник пополнения кадров для наших группировок, — ответил Хекматияр, бросая свой колючий взгляд на американского бизнесмена и агента ЦРУ.
— Моё мнение, что насаждать шариат, также, как и демократию по-американски, неприемлемо в наше время, — взял слово представитель деловых арабских кругов из Туниса, одетый, как и американец, по-европейски в белый элегантный костюм. — Всевышнего познают душой и сердцем, а не одеждой: сатрой, хиджабом и бородой. Я как бизнесмен выделяю деньги на вашу борьбу не для джихада, а для того, чтобы потом вложить в экономику и ресурсы Афганистана, но прежде всего в свой личный бизнес. Вы не проживёте без экономики и без вложений в добычу полезных ископаемых, а я в этом деле профессионал. Что касается образования, то народ надо учить грамоте. Этого требует мировой прогресс, — закончил тунисец.
— А я вот поддерживаю господина Хекматияра, — тихо промолвил Усама Бен Ладен, — на сегодняшний день школы ничему хорошему не учат. Там, в Афганистане, все учителя с советскими взглядами. Считаю, что учителем в каждом кишлаке должен быть мулла, который несёт знания от Всевышнего Аллаха. Что касается экономики, то упор можно будет делать на традиционное сельское хозяйство и ресурсы, которыми богаты афганские горы и земля. Остальное будут завозить из-за границы.
Оживлённую беседу прервал бесшумно вошедший молодой бронзоволицый араб в тёмном балахоне и в пёстрой чалме на голове. Скрестив руки, он остановился в трёх шагах от присутствующих гостей. Усама Бен Ладен прервал свой разговор и спросил вошедшего по-арабски:
— Что случилось?
Слуга, ворочая глазами из-под чалмы и осматривая присутствующих, тихо прошептал своему господину:
— Прибыл большой караван из Саудовской Аравии. Что прикажете передать?
— Скажи, что сейчас мы все посмотрим его, — шёпотом проговорил Усама Бен Ладен.
Араб, скользя сандалиями по большому арабскому ковру, удалился.
Небесное светило ещё не успело скрыться за белоснежными, с голубовато-оранжевым оттенком вершинами гор, но уже не так палило, особенно в этой предгорной долине.
Здесь, между каменными глыбами и осколками скал, раскинулся смешанный лес, в котором преобладали дубы, можжевельники, фисташки, чередуясь с миндалём, лещиной, ольхой и рябиной. Выше в горах росли раскидистые сосны, кедр, пихта, лиственница и тис.
В это живописное место, совершив большой путь из Саудовской Аравии, входил усталый длинный караван верблюдов и вьючных лошадей, охраняемый всадниками. Кони под ними были бурыми от пота и пыли. Караван втягивался в живописную долину, окружённую со всех сторон невысокими зелёными холмами, примыкающими к подножию гор и далеко раскинувшемуся лесу. Множество верблюдов и вьючных лошадей, которым, казалось, не видно было конца под тягучий и мелодичный зов муэдзина из небольшой башенки минарета входили в долину, чтобы стать на свою временную, а для многих из них, последнюю в жизни стоянку.
