«Обычный»? Обычный, нормальный центаврианин так воспитан, что никогда ни при каких обстоятельствах не запятнает свою честь! Не причинит вреда разумному или неразумному живому существу! Этот упрямый орионец даже не понимает, о чем говорит!
— Послушай, Локен, — дрожащим от возмущения голосом сказала я, — ты ведь умный человек. Откуда эти расовые предубеждения?
— А у тебя откуда?
Ну вот, опять! Я виновата! Я плохая! Только он, единственный, справедливый! Будь я рядом с Локеном на расстоянии вытянутой руки, такую оплеуху ему бы дала, что у него череп треснул!
— Знаешь, что… — запальчиво начала я, подогретая его расистскими высказывания, — ты… ты…
— Что я?
Подробный едкий ответ так и лег мне на язык, но… этим своим подробным и едким ответом я только продолжу бессмысленную вражду. Мы зря потратим время, не сумеем спастись, и в итоге нас убьют и съедят, или просто съедят, не утруждаясь убийством.
— Давай заканчивать с этим.
— С чем?
— С руганью. Мы обзываемся, как дети. Это даже смешно.
Локен явно не таких слов ждал. Посмотрев на меня удивленно, он согласился:
— Как ни странно, ты права. Давай заканчивать с этим. Но предупреждаю: будешь вести себя как дрянь, и я буду относиться к тебе, как к дряни.
— К тебе это предупреждение относится тоже.
— Справедливо, — кивнул он.
Таким образом, одна удивительная, даже поразительная, вещь произошла — мы, наконец, пришли с орионцем к согласию. Хотелось бы, чтобы вслед за этой первой удивительной вещью произошла и вторая, и мы смогли сбежать.
— Сможем выбраться отсюда? — спросила я, втайне надеясь, что у Локена имеется блестящий план побега.
— Мы высоко подвешены в ловушке, которую руками не сломать. На внешней стороне стенок клейкая слизь, та, от которой ты чуть не умерла. Коснешься, прилипнешь заново, и здравствуй интоксикация.
— Меня укусили. Укусы рабочих так же опасны, как эта слизь?
— При укусе они впрыскивают тот же яд, но в неопасном для нас состоянии. Запомни: все вязкое и липкое, что выделяют инсектоиды, смертельно. Все остальное — нет. Полупрозрачный секрет, который они выделяют при поедании пищи, даже полезен нам. Этот секрет и спас тебе жизнь. Добыть его можно, отделив голову инсектоида. Среди других сочащихся жидкостей он единственный будет прозрачным.
— Буду иметь в виду. Значит, из ловушек не выбраться, не вляпавшись в слизь?
— Да.
— Тогда что нам делать?
— Ждать.
— Чуда? — съязвила я.
— Сейчас нас охраняют солдаты, которые активны в темное время суток. Они гораздо умнее рабочих, и сильнее. Так что ждем утра, когда солдаты заползут туда, где можно безопасно впасть в оцепенение.
— Впасть в оцепенение?
— Инсектоиды не спят, они цепенеют, — объяснил орионец. — Утром нас будут стеречь только рабочие, с ними легче справиться.
— Можем ли мы позволить себе ждать до утра?
— Придется ждать. Отдыхай, пока есть возможность.
Я вздохнула. Положение хуже не придумаешь. Как можно в такой ситуации «отдыхать»? Оказывается, можно. Локен устроился, как мог, поудобнее, и закрыл глаза.
Но я так не могла, мне нужны были какие-то действия. Я изучила осторожно свою клетушку. Да, это все не сломать. Может, можно было бы сжечь, но я не психокинетик, чтобы силой мысли зажигать огонь, и ничего под рукой, чтобы добыть этот огонь, нет. И нет уверенности, что огонь смог бы пожрать эту клейкую слизь сверху. Пистолет-парализатор так и остался где-то в джунглях…
— Локен! — всполошилась я.
— Что?
— У тебя осталось оружие?
— Мазер бесполезен без подзарядки, а лазерный нож я выронил.
— Выронил! — охнула я. — Как ты мог выронить лазерный нож?
— Как? — саркастично переспросил он. — Очень просто. Когда на тебя нападают несколько инсектов, со спины, внезапно, и обездвиживают, удержать в руках оружие не получается. Только идеальные центавриане в такой ситуации не теряются.
Орионец снова меня поддел, но я не стала раздувать ссору. Пробурчала только:
— Ладно, прости.
— Ладно, прощаю. Спи, Унсури.
Мне ничего не оставалось, как тоже устроиться поудобнее и отдохнуть.
Периодически ловушки проверяли рабочие инсектоиды, обрабатывали сверху слизью. Мне в голову пришла идея. Я эмпат, а инсектоиды — создания низшего порядка. Сконцентрировавшись, я попыталась установить с кем-то из них связь, но они слишком быстро двигались и не давали мне такой возможности. Я попыток не оставляла, но усталость и душная ночь убаюкивали, и у меня стали закрываться глаза. Я сдалась сну.
— Унсури, — позвал Локен.
Я открыла глаза.
— Просыпайся.
— Уже проснулась, — перемежая слова зевотой, выговорила я голосом слабым и томным со сна. Удивительно, но я выспалась.
Было светло, но свет этот был рассеянным и скорее убаюкивал, чем пробуждал к действиям. Недавно прошел ливень, повысилась влажность; джунгли окутала удушливая пряность. Я почувствовала жажду и облизнула губы. Если бы не спала, смогла бы исхитриться и набрать в ладони воды, попить… А так еще неизвестно, когда мне удастся утолить жажду.
— Как ты? — спросил орионец. — Есть плохие симптомы?
— Вроде нет. У тебя?
