— Послушай меня, Ева. У меня был разговор с Чарлин, перед самой ее смертью, и она сказала одну важную вещь, она сказала, что мы все время ищем и никак не можем найти суть наших жизней, их смысл. Различные аспекты жизни мы, конечно, видим, но суть ускользает от нас. А ищем-то именно ее. Смысл жизни связан с уважением, Ева, мы должны уважать себя и пользоваться уважением других. Не в том же дело, что мы модели — это внешнее, а в том, что мы люди.
— Я хотела бы все начать сначала или уехать куда-нибудь!
— Ты много работаешь, — согласилась Кэрри, — и тебе необходимо отдохнуть. Ты заслужила отпуск.
— Ох, я знаю, но, понимаешь, опять деньги!
— Извини меня за прямой вопрос: ты сколько отложила?
— Сейчас у меня уже восемнадцать тысяч, но…
— Сколько, по твоим расчетам, тебе нужно, чтобы чувствовать себя обеспеченной и начать новую жизнь?
— Понятия не имею. Я никогда не делала таких прикидок.
— В этом все дело. На нашей работе невозможно почувствовать себя обеспеченной, невозможно сказать себе: мне достаточно. Так что приходится признать, что обеспеченность — вещь эфемерная. Наступает день, когда надо заявить: все! Знаешь, Чарлин будет для меня вечным символом наших судеб, если мы не остановимся и не заявим себе: хватит! И ее собаки — как два пса, стерегущие адские врата. Чарлин всегда говорила, что это капкан: попалась — так уж не уйдешь. Постоянно кажется, будто тебя что-то ждет за поворотом, будто есть причины, по которым необходимо продолжать. Все верно — капкан. Когда же дела идут на спад, начинаешь тревожиться, бежишь тратить деньги на новые фотографии, на новые тряпки, заказываешь себе новый альбом, записываешься на всякого рода занятия, не переставая говорить себе, что траты окупятся. Продолжаешь жить все той же жизнью, потому что уже научилась сама рассматривать себя как нечто декоративное. Точно так же, как рассматривают тебя посторонние. Нет сомнения, во многом повинно окружение, но мы-то, зачем принимаем роль, которую оно нам навязывает? А время все идет и проходит, прежде чем мы успеваем опомниться. Однако я считаю, что настает час, когда каждая из нас должна что-то предпринять.
— Ну что тут можно предпринять? — всхлипнула Ева.
— Каждый человек сам ищет свой путь в жизни. Нельзя быть пешкой в чужой игре, надо самостоятельно принимать решения. Если просто сидеть и ожидать, что кто-то тобою займется, значит, попросту отдать свою жизнь в руки других людей. В чужие руки.
— Как раз это и произошло с моей жизнью, — сухо сказала Ева. — За меня решают другие — исходя из того, что нужно им, а не мне. С самого начала: мои родители, церковь, агентство, Рекс и Чарлин, в особенности Чарлин, клиенты, народ с Мэдисон-авеню, а теперь вот и Брюс…
Кэрри кивнула.
— И так может продолжаться и дальше. Когда живешь, как мы с тобой, то удобнее всего плыть и плыть себе по течению. Но есть и другой вариант: стать на собственные ноги и жить по-своему. Никто за тебя не решит, Ева, ты сама должна выбрать вариант для себя. Надо отнестись к себе с уважением, принять решение и уже не отказываться от него.
Час спустя, когда Ева возвратилась домой, она все еще вела внутренний диалог с Кэрри. Позвонил Рекс:
— Кисулечка, — сказал он, — для тебя есть работа.
Все как всегда — суд полностью оправдал Рекса, его лицензия была восстановлена, агентство функционировало. Как вчера, как позавчера, как год назад, как будет через год.
— Записывай, — приготовился диктовать Рекс, — завтра в десять. Вымой волосы и прими вид молодой светской дамы.
Боже, до чего опротивело выглядеть так, как тебе приказывают. Кто такая в конце концов Ева Парадайз — живая кукла? Прикажи ей идти — ее ноги подчинятся, и она засеменит. Прикажи улыбаться — на личике автоматически вспыхнет улыбка.
Прикажи выглядеть соблазнительно — пожалуйста, тело томно расслабится, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты. Что она, машина, что ли? Что, у нее ничего нет, кроме внешности? Да кому нужно то, что в ней есть помимо прелестного личика и соблазнительной фигурки?
Ева с отвращением подумала, что часика через два позвонит Брюс, скажет, что он уже вернулся со скачек. А она ему ответит парой дежурных фраз. И что, так будет всю жизнь? Раба работы, раба клиентов, раба Брюса Формена, его прелестная забава, послушная его прихотям?
Кэрри взяла и изменила течение своей жизни. Ох, если бы и она-, Ева, могла сделать то же самое! «Помогите! — безмолвно закричала Ева. — Кто-нибудь, помогите!» Кэрри правильно говорила о сути и внешности — нет в моей жизни никакой сути! А как ее найдешь?
Неожиданно что-то как будто осветило Еву изнутри — перед ней возник образ святой Юдифи, которая смотрела на нее с нежностью и пониманием. «Скажи слово, и душа моя будет спасена!» — промелькнуло в сознании Евы. Мгновенным озарением она поняла, что ее молитва святой принята. Она теперь знала наверняка, что ей совершенно незачем цепляться за Брюса Формена — не больше, чем лететь на собеседование, устроенное для нее Рексом. Она сама выбирает, что ей делать.
