Затем Натан Уинстон нарушил тишину предложением присоединиться к его ленчу, поскольку его личный повар должен вот-вот подать ленч в офис.
Прежде чем Долорес успела ответить, Натан Уинстон встал и, подойдя к двери, приглашающе распахнул ее. За ней оказалась маленькая столовая с низеньким японским столиком в центре.
— Здесь мы будем есть, — объявил Натан.
— А вы что, за нормальными столами не едите? — поинтересовалась Долорес.
— Отчего же? В ресторанах, в домах у друзей, во всех иных случаях, когда я вынужден сидеть за ними. — Он пожал плечами. — Сам же я предпочитаю сидеть на полу. Это очень полезно для здоровья.
Долорес отметила его туго сжатые кулаки. Н-да, в этом Натане Уинстоне есть многое, что с первого взгляда и не разглядеть! К сожалению, она не могла задержаться и увидеть, что именно он прячет от посторонних глаз. Долорес объяснила, что у нее назначена еще одна встреча, но она будет счастлива принять чек в счет ланча.
Если Натан Уинстон и огорчился, то он этого никак не показал. Он закрыл дверь в столовую и подвел Долорес к другой двери, в приемную, откуда она и пришла. Он положил руку на дверную ручку и неожиданно так резко повернулся к Долорес, что та вздрогнула, боясь, как бы он не набросился на нее.
Однако он посмотрел на нее с прежней невозмутимостью и, глядя прямо ей в глаза, произнес:
— Возможно, вы этого и не понимаете, но сегодняшняя встреча была важнейшим событием вашей жизни.
Долорес чуть не фыркнула от напыщенности его слов и манер.
— Мне от вас ничего не надо, — продолжил он, — но если вы будете меня слушаться, вся ваша жизнь переменится — как по мановению волшебной палочки!
Долорес слегка нахмурилась, желая показать этому Уинстону, что у самоуверенности тоже бывает предел.
Вдруг глаза его вспыхнули странным огнем.
— Я бы не желал, чтобы вы болтали о том, что я вам сейчас сказал. Если вы станете молоть языком, вы об этом пожалеете, ясно? Вы о Пандоре никогда не слыхали? — он приблизился к Долорес так близко, что она почувствовала его дыхание, жаркое и сильное.
— Пандора открыла крышку и тем поразила человечество неисчислимыми бедствиями. Если ящик Пандоры откроете вы, вас постигнет та же судьба. Последовав же моему совету, вы поймаете удачу, не говоря уж об огромных выгодах, которые вы из этого извлечете.
Он не сводил с Долорес глаз, буквально гипнотизируя ее. Не добавив больше ни слова, он распахнул перед ней дверь.
Возвратившись, домой в конце рабочего дня, Долорес нашла перед дверью громадную корзину цветов. Она поискала карточку и нашла белый прямоугольник, на котором было написано:
«Не будьте Пандорой». Без подписи.
«Еще один занудный дневной прием. И зачем я приняла приглашение Эдмунда Астора, если я наперед все знала?» — думала Кэрри.
К ней подошел хозяин дома, который, как обычно, забыл, что они знакомы, представился и повторил приглашение поехать с ним за город на уикэнд на фотоохоту. Кэрри отрицательно покачала головой, тогда Эдмунд Астор легонько приобнял ее за талию и объявил стоящему рядом Кассару Литуину:
— Я ведь в нее влюблен!
— Но она не может стать твоей, — возразил тот, — потому что Уорс заметил ее и успел влюбиться раньше тебя.
Уорсом звали работодателя Литуина, Уорсингтона Миддлсекса, манхэттенского чудака, который обладал свойством, обратным тому, каким был наделен царь Мидас: до чего он ни дотрагивался, все мгновенно обращалось в сор.
— Помилуйте, — не сдавался Эдмунд Астор, — поскольку Дело происходит в моем доме, то мне, по меньшей мере, должно принадлежать друа дю сеньер, право первой ночи.
Эдмунд уже стискивал плечо Кэрри, которая чувствовала, как ее кожа покрывается пупырышками от омерзения. «Неужели мужчины считают, что женщина не имеет права на защиту собственного тела?» — недоумевала Кэрри.
— Ну, хорошо, Эдмунд, — соглашался между тем Литуин. — Пусть она будет твоей сегодня ночью, но после того, как Уорс умыкнет ее с твоей территории, она станет его!
Одни и те же диалоги, хватание руками, шуточки — Кэрри понимала, что ей остается только улыбаться. Появился Саймон Роджерс. Низенький, толстенький, лысенький. С сигарой. Эдмунд Астор представил его.
Саймон Роджерс управлял нью-йоркским отделением голливудской киностудии.
— Вы могли бы стать «звездой»! — начал он. — Вам это известно? У вас есть все данные. Господи, до чего же она красива! Вас еще никто не захватил!
— Я не актриса.
— Ну и что? Кому это нужно? Вы что, думаете, что все эти коровы на экране — актрисы?
— Право же…
— Актрисы-шмактрисы!
— Со мной никто и не вел переговоров о кино.
— А ты не допускай, чтоб все эти агенты морочили тебя. От них не зависит, кто будет играть в кино, кто не будет! Ты-то знаешь, как девочка попадает в кино?
— Как?
— По блату. В кино все по блату. Идешь в кино и видишь там девулю в маленькой роли. Она никакая не Лиз Тейлор, она никакая не «звезда», но если она получает следующую роль, значит, ее подпирает какой-то мужик. Все на этом.
— Вот оно что.
— И тебе нужна подпорка. — Он наклонился к Кэрри. — Могу помочь. Могу сделать так, что дела твои пойдут.
