Вслед за сокрушительной волной удовольствия ко мне пришло понимание. Раз за разом он делает так, что я не могу забыть его. Он обладал неким удивительным магнетизмом, который был дарован далеко не каждому человеку. Неужели он настолько сломил меня, что я готова простить ему даже столь страшные деяния, как убийства? И кого я люблю на самом деле: добряка Виктора Крейна или это жестокое, всеподчиняющее существо?
Я посмотрела на него. Тени дрожали вокруг тёмно-серых глаз, делая взгляд почти ленивым, как у крупного сытого хищника. Я легонько потрепала его по загривку, и он ответил благодарной улыбкой, прикрыв глаза.
Некоторое время мы лежали молча. Потом он поднялся.
– Пойдёшь в душ первой?
– Не знаю. Хочешь, иди ты.
– Да можем вместе его принять. – Он приподнял бровь и засмеялся, искоса взглянув на моё вытянувшееся лицо. – Я шучу, шучу! Не смотри так на меня. Ладно, пора вставать. Принести тебе кофе?.. А сахара сколько добавить? Пока ополоснись, я всё устрою.
Меньше чем через минуту он снова был тем заботливым и предупредительным мужчиной, которого когда-то я и полюбила. Он надел шорты и толстовку, подмигнул мне и вышел из номера, оставив меня одну. Я не стала терять время и, неохотно поднявшись с постели, прошла в душ.
Тёплая вода была как нельзя кстати: тело, уставшее от ласк и прикосновений, быстро расслабилось под струями, и я не сразу услышала, как в номере хлопнула дверь. Почти сразу я вылезла из-под душа, встала на коврик, насухо вытерлась полотенцем и сразу надела то, в чём поеду на ранчо: свободные джинсы и рубашку-распашонку льняного цвета.
Когда я вошла в комнату, Вик уже сидел в кресле и пил чёрный кофе, читая что-то в телефоне. Его лицо было подсвечено голубым светом дисплея. Волосы, ещё встрёпанные, обрамляли лоб и выбритые бока головы. Я подошла к нему со спины и перебрала в пальцах косу:
– Не будешь против, если я тебя заплету?
Он вполоборота взглянул на меня и улыбнулся:
– Можешь делать со мной всё что захочешь.
Я взяла из рюкзака щётку и распустила его волосы, которые тяжёлой тёмно-каштановой волной покрыли лопатки. Какие густые и прямые, и ни одной спутанной пряди. Вик не отрывался от чтения, но порой – я замечала – косился на меня и ложился затылком в руки, ластясь. Если бы не поджимало время, я могла бы возиться с его волосами ещё очень долго. Я подхватила пряди с огненно-красного гребня на макушке, зачесала волосы со лба назад и вплела их в тугой колосок. Вик заметил:
– У тебя такие лёгкие руки, чикала.
– Просто мне нравится это делать.
Он притянул меня за руку к себе и усадил на колени. Потом, взяв ладонь, поцеловал её в самом центре и согрел дыханием.
– За какие заслуги и кем ты мне была послана?
Сердце пропустило удар. Я беспокойно посмотрела на Вика. Верю ли я, что встреча наша была странным образом предопределена судьбой, или думаю, что это случайность? Ответа я и сама не знала.
В девять мы были уже в машине и выехали на трассу. Вик выдержал много моих шуток по поводу своей одежды, но, к чести своей, сознался: с чувством стиля у него неважно. Он надел презабавные чёрные брюки для бокса. До самых колен по штанинам извивались белые осьминожьи щупальца. Поверх майки в рубчик в тон брюкам набросил нежно-голубую гавайскую рубашку в белый цветок. И, как изюминка – надел тёмно-коричневую замшевую куртку с бахромой, обшитую костяными украшениями и бисером.
– Они очень удобные, – отрезал он, заметив, что я смотрю на его брюки и улыбаюсь. – Перестань пялиться!
– Тебя кто учил так круто одеваться? Мне придётся заняться твоим стильным образованием.
– Индейцы вообще очень крутые, ты что же, не замечала? Все эти банданы, штаны смешные… – он подвигал бровями, заставив меня прыснуть со смеху, и вдруг указал на небо: – На фестивале, надеюсь, у всех при себе есть дождевики. Смотри, там уже вовсю льёт.
Низкие тёмные тучи набухшей ватой нависли над землёй, и небо позади нас заволокло сизой пеленой дождя. Рыжая прерия была прекрасным фоном для непогоды, и я залюбовалась видом, прислонившись лбом к стеклу.
Мы миновали милю за милей и держали путь западнее Биг Бэнда, к самой его границе. Там, на территории резервации, и находилось ранчо дядюшек Вика. Пару раз за нашими спинами гремел гром. Вик, глянув в зеркало заднего обзора, посерьёзнел.
– Нужно добраться до ранчо, пока не началась гроза, – сказал он. – Не хотел бы я, чтобы молнии настигли нас в прерии.
Заметив, что я притихла, он постарался отвлечь меня разговорами, но затем всё же замолчал: Вик не слишком болтлив в принципе, зато включил радио и настроил местный канал. Там играло кантри.
Вик бесшумно в ритм мелодии постукивал по рулю кончиками пальцев, будучи явно в хорошем настроении, несмотря на то что за нами шла полоса серого дождя. Гром прокатился снова и снова. По радио пели:
Вик тихо и хрипло мурлыкал под нос вместе с Джонни Кэшем:
