– Скорее существо-паучиха, – поправил Адам.
– Ну пускай… Что она забыла в нашем мире? И почему так упорно прицепилась к нам с Ли?
Тео помедлил, переглянувшись с братом. Казалось, они безмолвно переговаривались друг с другом. Не хотят всем делиться с нами? Тогда я и подумала: они что, могут говорить телепатически?
– Она думает, что вы ей подходите, – неохотно сказал он. – Охотник. И его близкая Жертва. Вечный жизненный круг, замыкающий энергию крови в кольцо. То, что нужно для цикла бесконечной смерти и возрождения.
– Не понимаю, – покачала я головой. – О чём вы?
Адам помял пальцы, посмотрел на носки своих ботинок и почти безразлично сказал:
– Я знаю, что ты – тот самый Крик, Виктор, и что зовёшь себя иначе. Вакхтероном. Мы всё это знаем. Я уверен, что Лесли тоже в курсе: более того, возможно, она тебя покрывает.
Вик судорожно сжал руки в кулаки. Я чувствовала, как он весь напрягся, способный мгновенно броситься на того, кого сочтёт своим врагом. И в этот момент для него не будет разницы, кого убивать – новообретённого дядюшку или старого недруга.
– Прежде чем ты решишь меня выпотрошить, хочу заметить, – поднял ладонь Адам, – что, во-первых, у тебя охренительно стильная маска.
– Спасибо, мать вашу, – свирепо сузил глаза Вик.
– Не за что, – с достоинством откликнулся Адам. – А во-вторых, пару вещей мы с Тедди всё же подчистили за тобой. В ночь, когда умерла Адсила. Лес возле её дома. Ферма Лоу и тени, которые на твоих глазах разорвали Эмили. Тот здоровяк…
Вика передёрнуло, но он промолчал.
– О боже мой, – прошептала я, – тень, которая сбила с ног убийцу…
– Ты была прекрасна вверх тормашками, Лесли, – скупо улыбнулся Теодор. – Скажу честно, Вик, в тот момент я тобой гордился. Ты в одиночку противостоял туману. Настоящий сын своего отца.
– Вы знали Кита? – уточнил Вик, медленно прекращая хмуриться.
Адам усмехнулся. Тени заплясали по его лицу. Тёмные глаза с хитрым прищуром взглянули на Вика:
– Мы
Рука моего возлюбленного дрогнула. Он в замешательстве переводил взгляд с одного близнеца на другого, но те были абсолютно спокойны.
– Продолжим по порядку? – наконец спросил Адам, и Вик кивнул, прижав ладонь ко лбу.
Я молча сжала колено.
– Отлично. Ты спрашивал, почему Иктоми прицепилась именно к вам. Не подумай, что вы настолько уникальные: есть и другие люди. Те из вашего круга, которых ты отметил печатью своей кровожадной охоты. И другие, с которыми вы не знакомы. В конце концов, охотники и жертвы повязаны друг с другом смертью.
– Кто-то даёт жизнь, – пробормотал Вик, – но мы с ними навсегда вместе, потому что её отнимаем.
Он замолчал, и эстафету в разговоре принял Тео:
– Мы с Эдди долгое время варимся в одном котле со всей этой историей и много чего можем рассказать… Вик, ты в порядке?
– Не то чтобы, – помрачнел он. – Немного выпал из реальности после всего, что узнал.
– Погоди, сынок, – улыбнулся Адам. – Всё самое интересное впереди.
– Куда ещё интереснее? – пробормотал Вик и обнял меня за плечи.
– Люди пропадают по всему миру в огромном количестве. Бесследно в год исчезает, согласно официальным данным, около миллиона человек. Куда? – Тео развёл руками. – Этого не могут сказать точно ни криминалисты, ни полицейские. Те, кого ищут и чьи портреты печатают на пакетах с молоком, словно в воздухе растворяются. Не у всех причины, конечно, сверхъестественные, кого-то рано или поздно находят, но большинство – нет. И вы просто подумайте… Что с ними происходит? Куда они деваются?
Вик недоверчиво нахмурился:
– Ты хочешь сказать, что их всех съедает…
– Конечно нет, но некоторый процент из них попадает в Овхару. И к другим таким же, как она… Ты ведь не думаешь, что вся потусторонщина ограничивается лишь Иктоми?
В комнату вошла Рашель с подносом. Адам быстро встал, забрал его и ласково обратился к ней:
– Радость моя, а метнись в кабинет за красной папкой? Она лежит на столе.
– А тебе больше ничего не сделать?! – гневно выпалила Рашель, и глаза её недобро вспыхнули.
– Сделать, но уже не при детях. – Адам мечтательно улыбнулся. – Давай, рыжик, не задерживайся там. Ребята, какао?
Мы пригубили напиток из кружек. Сладко как, и привкус необычный: ромовый, сливочный, глубокий. Сейчас, сидя у Вика под крылом, я чувствовала себя в безопасности. Он уложил мою раненую ногу себе на колено, а саднящую голень медленно поглаживал кончиками пальцев. Боль притуплялась, затухала: я всё ещё была побита и ободрана, как подравшаяся дворовая кошка, но если кто говорит, что любовь не лечит, поверьте – он нагло врёт или ничего в любви не понимает.
Мы допили почти всё какао и заметно взбодрились, когда Рашель вернулась с тяжёлой на вид кожаной красной папкой, вспухшей от количества втиснутых туда документов.
– Что это? – спокойно спросил Вик.
Рашель со злостью кинула в руки Адаму папку, которую он едва поймал, расплывшись в улыбке:
– Спасибо, дорогая.
– На здоровье, Эдди, – голосом Рашель можно было порезаться, как бритвой.
Она опустилась рядом с Тео с оскорблённым видом попранной добродетели.
