Я порвала с прошлым. Дикие равнины, магия и демоны, готовые явиться по первому зову — вот мое настоящее и мое будущее.Но так ли это? Что делать, если охотник на ведьм, мой враг, вдруг накинет удавку на шею, привяжет, направит на опасные и, может быть, даже смертельные поиски? И не кого-то, а убийцы. Его убийцы.
Если бы я не знала, что он совершенно, абсолютно, окончательно и бесповоротно мертв, то бы решила, что все это его большой хитрый план, чтобы заманить меня в ловушку. Сыграть на чувствах одной плохой самовлюбленной ведьмы, подсунув ей лучшее из всех возможных свидетельств капитуляции — приглашение на свои собственные похороны. Не карточку с приглашением, конечно. От карточки за милю несло бы подставой — кто же присылает приглашения по адресу, которого в нормальном мире не существует? Но можно пустить слух, что некий пограничник по прозвищу Тень недавно отправился в лучший мир на постоянное место жительства, и убедиться, что плохая самовлюбленная ведьма это услышит. Тогда она точно придет позлорадствовать.
Вот так все просто.
На кладбище холодно. Говорят, там всегда холодно, и это нематериальный, ненастоящий холод. От земли, от свежих могил, от увядших тусклых цветов и темных надгробий веет могильной стужей, холодом той стороны. Где-то здесь, рядом, под слоем размокших разноцветных листьев и склизкой рыжеватой земли лежат тысячи мертвых, тысячи пустых, вакантных тел. Тысячи существ, которых можно поднять, вдохнуть в них жизнь и подчинить себе. Тысячи тел, с помощью которых демоны могут стать материальными.
Но не все это понимают.
Я сижу на земле возле его могилы, скрестив ноги и засунув руки в карманы куртки. Надгробие простое — потемневшая от сырости деревяшка, на которой вырезано только прозвище — Тень. Понятия не имею, мера ли это предосторожности — чего только ни способны сотворить демоны, зная настоящее имя, а труп ты или нет, им без разницы. По правде говоря, труп он, может, и полезнее будет; это как пустая квартира: хочешь — занимай. А, может, те, кто его хоронил, и имени настоящего не знали. Тень и Тень, кому какое дело. Едва ли он жил по принципу “заведи сто друзей” — скорей уж “уничтожь сто врагов”. Вот и закопали труп так, без другого имени. Свет с ним — и ладно.
Хотя нет, не так все было. Убили, похоронили, подписали первую попавшуюся деревяшку — и пусть себе гниет.
Стоп. Убили?
Я оборачиваюсь.
От него немногое осталось — он выцветший, поблекший и полупрозрачный. Стоит у меня за спиной, вроде как на земле, как нормальный, но то, что он не нормальный, бросается в глаза сразу. В остальном — помимо того, что он просвечивает, как помутневшая стекляшка, и по цвету серо-коричневый — он не изменился. Все такой же высокий и худощавый, с призрачной щетиной на призрачном подбородке и полным презрения к низшим формам жизни взглядом. Даже волосы у него той же длины, как и два месяца назад, когда мы последний раз виделись.
Только вот Тень теперь тень. По-настоящему.
— Убили? — переспрашиваю я. Без особого энтузиазма, потому как призраки в голову лезть сами по себе не должны. Им, призракам, этого не дано — это демоны влезут куда угодно, перемешают все по своему усмотрению и отправятся дальше по демоническим делам, оставив после себя только пустую оболочку, “пустышку”. А призракам мысли лучше держать при себе, пока их не спросят, потому как отправить их обратно — дело, в общем-то, плевое. — Может, это ты сам себя убил.
— Сам себя? — Он усмехается. Все та же усмешка, что и при жизни — меня от нее и сейчас наизнанку выворачивает. Усмешка в духе “никуда ты от меня не денешься, я все про тебя знаю”.
Да, мы старые знакомые. По моим нынешним меркам даже очень старые знакомые, потому как в жизни злобной равнинной ведьмы мало кто задерживается дольше, чем на пару месяцев. А Тень маячит на горизонте вот уже несколько лет, омрачая мое радостное, безбедное и совершенно аморальное существование.
— Ты тело-то мое видела?
— А ты предлагаешь его откопать и произвести вскрытие? Изучить, так скажем, изнутри.
Серо-коричневые губы кривятся в странноватой улыбке.
— Попробуй. Только его там, — кивает на могилу, — все равно нет. Что делают с такими, как я, Принцесса? Верно — сжигают. Могила — пустышка, для отвода глаз. Но, думаю, ты сможешь позвать своих маленьких друзей, чтобы собрать мой многострадальный прах и слепить все на место. Этим ты, кажется, любишь заниматься — созданием людей из того, что под руку попадется.
— Не нарывайся, — предупреждаю я.
Отправлять призраков назад — дело несложное. Прослеживаешь связь, находишь зацепку и рвешь ее, как нитку, без особых усилий. У призраков связи тонкие и непрочные, и максимум, что они могут сделать — утянуть с собой того, за кого зацепился. Какого-нибудь невезучего прохожего, который совершенно случайно оказался не в то время и не в том месте — рядом с умирающим, которому совсем не хотелось умирать. Последнее Желание — штука мерзкая.
Тень стоит, точнее, висит в воздухе, уперев призрачные руки в призрачные бока, и призрачная ухмылка кривит призрачные губы. Блефует. Как всегда, блефует.
Или…
— А то что? Мы с тобой отправимся в увлекательное путешествие в другие миры?
